Из книги Н.Заболоцкого "Столбцы"

                   Черкешенка

Когда заря прозрачной глыбой
придавит воздух над землей,
с горы, на колокол похожей,
летят двускатные орлы;
идут граненые деревья
в свое волшебное кочевье;
верхушка тлеет, как свеча,
пустыми кольцами бренча;
а там за ними, наверху,
вершиной пышною качая,
старик Эльбрус рахат-лукум
готовит нам и чашку чая.

И выплывает вдруг Кавказ
пятисосцовою громадой,
как будто праздничный баркас,
в провал парадный Ленинграда,
а там- черкешенка поет
перед витриной самоварной,
ей Тула делает фокстрот,
Тамбов сапожки примеряет,
но Терек мечется в груди,
ревет в разорванные губы
и трупом падает она,
смыкая руки в треугольник.

Нева Арагвою течет,
а звезды-слава и почет,
они на трупик известковый
венец построили свинцовый,
и спит она...прости ей бог!
Над ней колышется венок
и вкось несется по теченью
луны путиловской движенье.

И я стою-от света белый,
я в море черное гляжу,
и мир двоится предо мною
на два огромных сапога-
один шагает по Эльбрусу.
другой по-фински говорит,
и оба вместе убегают,
гремя по морю-на восток.
            янв.1926

       Лето

Пунцовое солнце висело в длину
и весело было не мне одному
людские тела наливались как груши.
и зрели головки, качаясь , на них.
Обмякли деревья. Они ожирели
как сальные свечи. Казалося нам-
под нами не пыльный ручей пробегает,
а тянется толстый обрывок слюны.
И ночь проходила. на этих лугах
колючие звезды качались в цветах,
шарами легли меховые овечки,
потухли деревьев курчавые свечки;
пехотный пастух, заседая в овражке,
чертил диаграмму луны,
и грызлись собаки за свой перекресток-
кому на часах постоять...
          авг.1927