Ой.

Мне опять неудобно, если я появляюсь на форуме, то только для того, что бы спросить или попросить.
Вот и сейчас.
Мне хочется узнать впечатление об одном тексте, написанном мной во время болезни. Я уже несколько дней не могу понять, есть в нем эстетика, идея и стиль или нет. Текст недописан, неотредактирован и для меня главное поянять, стоит ли пытаться извлечь то чего там нет.  Как автор я не могу понять, читается ли там, мысли которые я хотел заложить или я просто самоутешаюсь. Скорее всего это просто какофония.

Если кто проглядит и ответит, буду благодарен.

Меня очень тревожит текст ниже, я не могу понять плохой он или хороший, есть в нем суть, искра или нет. Я еще не закончил, но это уже половина. Я не могу понять это хорошо или плохо. 
Скажите мне, как вы читаете его.

Обычно теракты в метро происходят утром, когда все едут на работу, или вечером, когда все возвращаются домой. Сонные или уставшие люди легко умирают. Мысль прерывается, сознание отключается, а потом взрыв, боль и вот. Все. Смерть. Извращенный современный моралист может назвать это гуманным.
Однако, вряд ли террористы заботятся об этом. Для них важно лишь количество целей, жертв. Эффективность. Количество трупов, количество минут на основных каналах, посвященных теракту. Они мало чем отличаются от телезвезд. Только стилем в одежде и еще парой мелочей.
Вероятность моей смерти при очередном взрыве сведена к минимуму и по моим прикидкам в пять раз меньше чем у среднего москвича. Для этого мне пришлось только найти работу с плавающим графиком. Уезжая на работу в час и возвращаясь в двенадцать, я уменьшаю на порядок возможность заражения гриппом, возможность столкновения с сумасшедшим, возможность быть задавленным толпой. В итоге одни плюсы.
Ну и конечно свободные сиденья. Можно спокойно отдыхать и не бояться, что слишком ретивый борец за права пенсионеров и беременных разобьет тебе челюсть. А после, счищая с ботинков красные капли не воспользуется твоим вязанным шарфом.
 В мире очень много опасных людей и хотя последний год, каждое утро я отрабатываю перед зеркалом приемы самообороны, у меня нет уверенности себе. Все предыдущие драки кончались не в мою пользу. Для уверенности я ношу с собой одновременно газовый баллончик и шокер. Надеюсь они мне никогда не понадобятся. Но вероятность нападения преступных элементов, высчитанная мной по официальной статистике высока. Иногда, я даже не могу заснуть, думая, как можно уберечься от этого.
Снизить вероятность происшествия всех опасностей легко, достаточно найти работу дома. И не надо бояться холеры, и падения роялей.
Немного повышается вероятность смерти при пожаре или землетрясение. В целом же выигрыш в безопасности огромный. Фриланс, мне нужен фриланс. Работать дома, моя цель. Ради этого я готов тратить все свободное время на изучения СЕО-маркетинга. Это мой ключ к безопасной жизни. А пока мне приходится ежедневно рисковать по пути на работу и в магазин.

Словно вор в родном городе я огибаю углы зданий по окружности, боясь встретить за углом темного людей, с руками покрытыми кровью. Пригибаясь и смотря верх я пробегаю вблизи домом, следя за нависшими клыками зимы. Четко отмеривая дорогу, я прохожу мимо ухмыляющихся звериных морд.
Крутя головой, рассчитывая время, перебегаю переходы, спасаясь от железных драконов китайского и японского производства. Опасности готовыми идеями кружат вокруг, готовые воплотится в кровь и рваные раны.
Скоро риск уменьшится, а пока я работаю оператором на горячей линии, моя задача, по документам, помогать людям.
Немного про мою работу, несколько лет назад, для галочки была создана одна бюджетная организация. Ну надо было одной шишке показать другой, более главной, что работа идет. А то ведь, могут и шишки с палками посыпаться.
Был выделен небольшой бюджет, которого по идеи должно было хватить на небольшой штат профессиональных психологов, готовых с помощью всех достижений профессии помочь заблудшим душам. На практике денег хватило лишь на один кабинет, с двумя телефонами и тремя непонятными субъектами, готовых с помощью небольшой методички, 'Спасение людей для чайников', помочь всем и даром. Через час начинается моя смена, я зайду, попрощаюсь с сменщиком, заварю большую кружку чая, добавлю пять ложек сахара и буду спасать жизни. Мне приятно говорить всем, что я спасаю жизни. Спасение жизней, прекрасная работа, мало кто может похвастаться, что его работа, спасать жизни. Пожарники да врачи со спасателями.
Остальные просто занимаются ерундой. Когда я наконец перейду на домашнюю работу я буду скучать, может даже попрошу оставшихся, что бы они перекидывали мне на дом часть работы, так, из чистого альтруизма.
Но пока, спасать людей моя должностная обязанность.
Первый звонок.
Банальная банальность. Я его в школе полюбила, на парте любила, ночами звонила. А потом конец, ребенок и звендец. Шестой месяц.

Плаксивая девочка. Несложная её история прерывалась продолжительными рыданиями четыре раза. Только через тридцать минут нервотрепки я врубаюсь, что она боится делать аборт, а рожать не хочется. Ну не впервой. Подумав немного решаю, что аборт для ней лучший выход, мала слишком. Как могу успокаиваю, диктую телефоны, адреса, немного покривив душой убеждаю, что все абсолютно безопасно и никто не узнает. В конце советую пользовать презервативами и купить любое из руководств типа 'Из девочки в женщину'. В конце она уже не плачет. Призываю звонить если, что и отключаюсь.

Обычное начало трудового дня. По статистике обязательно будет еще минимум один-два самоубийцы, несколько одиноких сердец и выживший из ума пенсионер с сообщением о инопланетянах, травящих его газом.

Второй звонок оправдывает мои ожидания.
Жизнь ужасна, небытие прекрасно. Борьба утомляет, могила выпрямляет.
Страдания напрасны, даешь могильный отдых праздный.

Понемногу вытягиваю информацию. Восемнадцать лет, отец тиран, не понимает, не любит, не слушает. Все ясно. Задумываюсь, перелистываю истрепанное руководство, наверно подойдет вариант номер девять. Полное одобрение, поддержка и совет воплотить все в действие. Подсказываю вариант, на глазах у отца, проглотить некоторые всем доступные таблетки, произнести речь и умереть героем. Беру обещание хорошо поработать над речью. Предлагаю звонить если что и отключаюсь.
Скорее всего парень откажется от своих задумок, когда будет пытаться придумать речь, или когда войдет с таблетками и речью к отцу. Если же не откажется, безобидные лекарства, присоветованные мной не повредят. А отец может прочувствоваться и изменится. Ну или просто выбьет из него дурь, так сказать. Самоубийство это дурь, так же забирает и реальность кажется уже вторичной, а фантазии первичными.
Третий звонок.
Ничего не понятно, невнятно. Слов строения, нет структуры, положения. Формы диких видов лишь.
Сумасшедший, ясно как день. Для проформы пытаюсь построить диалог, бесполезно. Арбуз. Вот и весь ответ. Следует положить трубку и забыть, но любопытство посетителя Бедлама, заплатившего за экскурсию мешает. Я медлю, в бреде начинают проскальзывать повторы и наконец я начинаю понемногу понимать звонящего. Отделяя лишнее я создаю примерное представление о его проблеме. Глупо, но судя по всему он сошел с ума, когда однажды, в Китае случайно попробовал одно из их диких блюд, суп из эмбрионов. С тех пор ему кажется, что младенцы живит в нем. Пять раз он пытался вскрыть себе живот. Когда я спрашиваю его, почему он не обратится в клинику он смеется и кричит, что уже там, только все тут хотят его смерти и вокруг одни китайцы, китайцы. На последнем визге связь обрывается.

Не обращая внимание на четвертый звонок я потихоньку разминаюсь, третий звонок меня доконал. Время сделать себе еще одну кружку чая. А телефон все звенит и я не выдерживаю и поднимаю трубку боясь очередного глубокого погружения в реку изломанных слов.
Но ничего, в трубке тишина, которую просто не задеть «алле» и «говорите».
Тишина, вышина.
Я все еще держу трубку, готов внимательно слушать, но сам смотрю за окно, лазурная синева, без малейший намеков на облака. Короткие гудки и я возвращаюсь к недоделанному чаю. Пакетик порвался и теперь чаинки плавают на поверхности, плотно прижимаю губы к кромке и всасываю чай, стараясь профильтровать чаинки. Неудачно. Отплевываю чаинки обратно в кружку, все же чай успокаивает. К сожалению, сколько я не бился мне так и не удалось просчитать, что опасней, пить чай или не пить. Можно сказать, что сейчас я глотаю неопределенность. И в данном виде она мне нравится.
Звонок номер пять.
Время помогать, долги возвращать. Спасение единства колеса судьбы вращение. Страх и отвращение, жизни поглощение. Свет луча невинный, алгебры гармонии и бога триединый.

Речь собеседника кажется вполне нормальной, правильно построенные предложения, не противоречащие друг другу, единая линия. Но я упорно не понимаю в чем проблема. Почему их, а сложно сказать один человек на проводе или много, тревожит мое состояние. Что за странная фобия. Мы хотим вам помочь. Помочь как можем. Кто, зачем, почему? Руководство, лежащее на полу точно не даст ответа. Внимательно слушать, вот что я привык делать в сложных ситуациях. А голоса не обращают внимание на мое молчание. На то они и голоса. Глащатые идей. Вот мое первое прозрение. Фанатики стремящиеся донести истину. А я готов слушать, это моя должностная обязанность.
По их словам солнце это игла зависшая над ветошью мира. И новые нити, смогут сжать этот мир в идеал. В шар, пронзить и спасти рассыпающийся мир, в идеальной из форм. И страхи мои крюками мешают, пройти нити, через меня. Мир гибнет, расходится легкими нитками. А ветер разносит части вокруг.
Мир рассыпается, пеплом от книги. Теряется смысл, исчезают слова. И в этом виновен лишь я, вера моя, тревога моя.
Виновен я?

Смеюсь, задыхаясь.
Я виноват?
И даже страхи не зона одна лишь моя погребенья. Мир, что такое. Неизменность данная свыше, с законами глупых. Кто вы такие хулители судеб?
И тишина.

Последняя кружка чай, немного остывшего ждет моего решения. Выпью ли я её или отвечу на еще один звонок, догоняющий меня уходящего. Стараясь вместить в один глоток как можно больше удовольствия я возвращаюсь к столу.

Звонок номер семнадцать.
Это мама. Просит купить хлебу.
Как вовремя, действительно надо купить хлебу, правда живу я один и мать моя мертва, но зачем тревожить этим старого человека. Вначале своей работы я еще пытался убедить её, что я не её сын. Но результатом были лишь истерики, которые заботливая старушка уже не помнила когда через день или два звонила мне насчет очередной мелочи. В итоге я решил стать её сыном.

Ответ: Ой.

представьте, какое совпадение! я только что узнала, что жил на свете такой поэт Курочкин. Так этот Курочкин, в частности, писал следующее: Если глуп - так не пиши, А особенно - рецензий.
Вот я теперь побаиваюсь, а так я бы Вам написала, что надо решительно все переделать, т.е. поставить с ног на голову. Потому, что Ваш герой сумасшедший, он жертва психической атаки и волею судьбы лечит от того же других, хотя это и не лечится. Так вот. Надо замесить чернейший абсурд на двух диалогах - внутреннем и внешнем, как полагается у шизофреников и чтоб до конца не было понятно, кто с кем разговаривает и что вообще происходит. Надо убрать все внешние описательные моменты, оставить героя, девочку с абортом и бабушку и пусть они беседуют как бы сами с собой и друг с другом. И конечно обязательно наддать побольше грязи, кровищи на ботинках и на девочке, испарины страха на лбу, трясучки поджилок, жалости и боли. Ну и в финале дать решение уравнения. Иду мол, я герой, со своей работки, огибая, как там у Вас, подпорченные кариесом клыки зимы (ибо весна), иду за хлебом для бабушки, потому, что я принял решение стать ее сыном. в таком духе. Да, тему бабушкиного сына надо сделать светлым пятном грусти, хотя и не без налета того же безумия. Так положено. Вот так будет страшно и отвратительно и жуть в животе. Я терпеть не могу такие рассказики и с удовольствием поставлю Вам двойку. А сейчас не страшно и лень читать до конца. Унылось какая-то и похоже на негодную резинку от старых штанов. Какой там чай! У Вашего Ойя зуб на зуб не должен попадать! а Вы чай...
Только не забудьте, это не рецензия, а так, просто сочиняю :)

 Теперь

 Теперь придеться в соавтары записывать.

Ответ: Ой.
да ладно. Дарю. *безвоздмездно*:)