автор тринидад

Я поехала в Антиб совершенно одна. Просто села в автобус и поехала. На въезде в городок я увидела стрелочные указатели: туда - Ренуар, сюда - Пикассо, там - море, а вон там ипподром. Я поняла, что мне пора выходить. Деревушка Кань-сюр-Мер, где жил Ренуар, это вовсе не Антиб. Это довольно крутой холм, утыканный крошечными виллками, виллочками и виллюшечками - живописнейшее местечко, но взобраться на горку было отнюдь не легко. Ну вот я и у ворот дома Ренуара. Он купил старую крестьянскую ферму, построил там новый дом и прожил в нем все последние годы жизни. Теперь там музей. Работник за конторкой встретил меня ошеломительно приветливо. Я испугалась, но потом поняла причину - я была единственным посетителем. В доме было фантастически тихо, сумеречно и прохладно. Дом заслуживал названия - запущенный, т.е. не было ни одной блестки реставрации или новодела и это было прекрасно! Картин Ренуара там не много, больше - работы его последних учеников и помощников. Какие-то старые фотографии на стенах, мелкие личные вещи, одежда, кое-какая мебель, чрезвычайно ветхая, выцветшая шелковая обивка стен, в ванной комнате - старинные медные краны, из которых течет вода в под стать кранам фаянсовую раковину и грубое льняное полотенце на крутящейся деревянной палочке. Старые половицы скрипели, солнечный луч из неплотно закрытой ставни пыльной дорожкой резал сумрак комнаты. Я бродила по дому и внимательно прислушивалась к себе - что-то происходило. Я пока не понимала, что. А вот и студия художника - просторный двухярусный зал - огромное окно, жесткая кушетка в нише, кресло на колесиках, рамы, хосты в рулонах, незаконченный эскиз на мольберте, кисти, смятые тюбики красок... вот здесь я поняла, отчего, собственно, я волнуюсь. Понимаете ли, Ренуар только что был здесь, рисовал или просто сидел у окна, смотрел на море. И вышел. Верней, вознесся, но не весь. Определенно, какая-то часть его души все еще была здесь. Это невозможно было не почувствовать, это ощущалось кожей, вдыхалось с воздухом. Я и сама будто превратилась в голый дух. Так иногда бывает в храме - висишь без кишков и мозга себя не помня.
Потом я вышла в сад. Та самая крестьянская оливовая ферма. Оливы были старыми еще когда на них смотрел Ренуар. Сейчас стволы деревьев похожи на причудливо извитые, с дуплами, дырами и капами, монументы, на верхушках которых живут молодые плодоносящие ветви. Неистово трещали цикады, в далеке, на противоположном холме, над зубцами башни шато Гримальди развевались шахматно-крестообразные флаги древней фамилии. И был ветер. Не ласковый. Жаркий, порывистый. Беспокойно трепетали листья на старых оливах. Это был голос ветра. Потом, уже дома, я встретила у Лорки - и грустно шелестит в оливах ветер. Нет, мой ветер был тревожный. И он был похож на Время. Не на Вечность, а на уносящееся, тревожащее сердце Время.
Конечно, я что-то фотографировала, трогала кору олив, даже довезла домой веточку с оливками. Но главное - я никак не могла встать со скамейки и уйти. Мне все казалось - надо посидеть еще немного, чтобы каждая клетка моя наполнилась и запомнила все, что отдало мне это место - дом Ренуара.
Ну вот такие примерно моментики я имею в виду, когда спрашиваю о путешествиях. Мне кажется, они есть у многих людей, просто иногда это трудно зафиксировать в себе или рассказать самому себе. То ли вечная наша суматоха и спешка мешает, то ли еще что. И уж совсем не к месту бывает рассказывать об этом тем, кто ждет от тебя так сказать отчета о проделанном вояже. Здорово, если есть человек, которому интересны именно такие подробности, но не обязательно. В конце концов, кому еще как не себе самому могут быть интересны твои "внутренности".