Игорь Вагин. Как написать бестселлер

В продолжение темы форума: "Как написать текст, который хотелось бы читать?" помещаю здесь главу из книги Игоря Вагина.
Несмотря на то, что многое, изложенное в этой статье, вызывает сомнение, - в целом она будет интересна читателям бестселлеров.

Как написать бестселлер

Подойдите к любому уличному лотку с книгами, и вы наверняка обнаружите там десятка три-четыре бестселлеров. По меньшей мере на обложках будет красоваться призывная надпись «Русский бестселлер», или «Зарубежный бестселлер», или даже «Мировой бестселлер». Складывается впечатление, что мировая литература переживает невиданный доселе подъем, поскольку большая часть писателей враз сделалась талантливо-гениальной.

Товар в красивой упаковке всегда привлекателен. А роман-бестселлер уже давно переводится как «явный лидер продаж». Ярлычок-то срабатывает!

И все же не стоит обольщаться. Хоть и говорят у нас в народе, что кашу маслом не испортишь, однако от чрезмерного потребления масла в лучшем случае подташнивать начнет, а в худшем — сами знаете, что бывает. Так и читателя перекармливать литературными суррогатами опасно. Денег урвать можно, а вот имя в литературе если и останется, то лишь нарицательное.

Подлинный шедевр литературы — настоящий бестселлер — явление столь же редкое, как шаровая молния. А вот подделок — сколько угодно.

Потому что современный писатель пока еще живой человек и ему надо как-то зарабатывать деньги. Привычнее — своим трудом.

Время нынче рационалистическое, все просчитывается и учитывается: читательский интерес к тем или иным общечеловеческим проблемам, характерные признаки героя успешного романа, национальные особенности читательской аудитории, стилистический колорит, выигрышное композиционное построение и даже оптимальный объем произведения.

Впрочем, это явление еще в начале века предвосхитил русский философ Василий Розанов, написавший:

— Суть «нашего времени» — что оно все обращает в шаблон, схему и фразу. Проговорили великие мужи. Был Шопенгауэр: и «пессимизм» стал фразою. Был Ницше: и «Антихрист» его заговорил тысячею лошадиных челюстей. Слава Богу, что на это время Евангелие совсем перестало быть читаемо: случилось бы то же. Из этих оглоблей никак не выскочишь.
— Вы хотите успеха? - Да.
— Сейчас. Мы вам изготовим шаблон.
— Да я хотел от сердца. Я о душе думал.
— Извините. Ничего, кроме шаблона.

Сегодня, к счастью, на равных основаниях существуют два подхода к творческому процессу написания хорошего романа. Один формализированный, системный, где все разложено по полочкам, герои разделены на четкие психологические типы, отслежены все их поведенческие схемы. Другой - идеографический, где душа человеческая рассматривается в своем единстве и неповторимости.

Схема создания ширпотребного «бестселлера» известна всем коммерциализированным литераторам.

Во-первых, роман должен быть о любви и смерти. Это вечные темы, а потому беспроигрышные.

Во-вторых, острый драматизм ситуаций должен быть сродни обострениям хронической болезни: в кризисный момент необходима инъекция юмора. Тогда и обреченный больной обязательно придет в себя.

В-третьих, серенькая обыденность должна расцвечиваться фейерверками романтизма, а достоверная реальность густо замешиваться на мистике.

Вот, пожалуй, и все основные формальные признаки.

Бери стило, писатель, и твори! Если тебе удастся... Если ты не окажешься в роли гоголевской Агафьи Тихоновны, мечтавшей заполучить идеального мужа таким образом: «Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича, да взять сколько-нибудь развязности, какая у Балтазара Балтазарыча, да, пожалуй, прибавить к этому еще дородности Ивана Павловича — я бы тотчас же решилась. А теперь поди подумай! просто голова даже стала болеть».

Следование очевидным тенденциям в построении качественного романа, имеющего преимущественные шансы стать бестселлером, еще не гарантия успеха. Писатель, который не способен ввести в свое произведение психологическую составляющую, никогда не будет принят широкой публикой, а также никогда не будет признан даже элитной прослойкой эстетствующих критиков.

Писатель должен хорошо знать того, кому он пишет. Тогда у него образуются и нужный слог, и сюжет, и интрига.

Что же любит российский читатель?

На какие психологические крючки он с удовольствием ловится, какую приманку предпочитает?

Страна у нас огромная, проблемы от экономики до нравственности — масштабные, глобальные, поэтому и в литературных произведениях наши люди охотнее откликаются сердцем и душой на серьезные общечеловеческие проблемы, но не на мелкотравчатые. Если возникла угроза экологической катастрофы, то катастрофа эта должна нависнуть по меньшей мере над огромным регионом, а может быть, и над всем миром. Тогда и герой, в конечном итоге спасший человечество, будет иметь право называться героем. Если одна из сюжетных линий романа замешана на таком популярном у нас чувстве, как ревность, то и ревность героя должна быть качественной. Вспомните, Маяковский писал без всякого оттенка юмора, что ревновать нужно не к мужу Марьиванны, а по меньшей мере к Копернику. Вот где настоящая интрига! Вот где собака зарыта!

Вообще, люди хоть и говорят, что хотят жить спокойно, без потрясений, на самом деле больше всего любят смотреть на пожары, наводнения, извержения вулканов и другие стихийные бедствия, в выпусках новостей с наибольшим любопытством и буквально с замиранием сердца слушают мельчайшие подробности о громких заказных убийствах. А более всего их интересуют человеческие страсти, охотнее всего они читают о различных нарушениях общепринятых социальных норм. Очарование зла оказывается сильнее тихой кротости добродетели...

Согласитесь, Воланд у Булгакова получился чрезвычайно обаятельным и привлекательным мужчиной. А ведь это Сатана, который не должен вызывать симпатий уже по определению как прародитель и сеятель зла. Вспомните, какие персонажи детских сказок нам запомнились больше всего, кроме Иванушки-дурачка? Вот он, этот ряд: Кощей Бессмертный, Соловей-Разбойник, Баба-Яга. Разве не так? Мы вырастаем, и самое яркое впечатление на нас производят такие литературные герои, как граф Монте-Кристо (воплощение бескомпромиссной мести), Миледи (как воплощение порока и интриганства), кардинал Ришелье, одноногий Сильвер... Мы с удовольствием смотрим фильмы с
участием Де Ниро, Аль Пачино... «Крестный отец», «Белое солнце пустыни», «Вор», «Брат» — признанные кинобестселлеры, хотя там действуют такие персонажи, как дон Карлеоне и Абдулла. Они же по большому счету бандиты, нарушающие и социальные общепринятые нормы, и моральные. А мы симпатизируем им. Не странно ли это?

Почему же тихая добродетель чаще всего вызывает у нас скуку и внутреннее равнодушие, в то время как зло будоражит всю нашу сущность?

Что же привлекает нас в так называемом «отрицательном герое»? Что очаровывает?

Может быть, внешность героя? Да, часто это обаятельные и внешне красивые люди. Авторы стараются наградить их привлекательной, мужественной внешностью.

Во-вторых, как правило, это сильные люди, сильные даже в своих проявлениях зла. Но в их поведении нет фальши: они честны и естественны в своем зле. Они естественны без потуг на добро, они не морализируют, не настаивают на том, чтобы все следовали их принципам. Они могут быть циничными и жестокими, но они открыты и не боятся это демонстрировать. И потому более понятны нам. Они выглядят более правдиво, чем добродетельные герои, уже потому, что в каждом человеке есть немного зла. Они такие, какие есть. Это не фальшивая монета.

В-третьих, они обязательно обладают парадоксальным чувством юмора, который заставляет нас многое им прощать.

Мы можем их не любить, но они нам интересны, они колоритны, занятны. Мы не всегда желаем соотносить их с собой, но кто может сказать, что «водораздел» так уж очевиден? Разве вы никогда не нарушали правил дорожного движения? Разве не воровали яблоки в чужом саду? Разве не мучили в детстве майских жуков или лягушек? А что иногда бывает в наших снах — это же кому-то рассказать неловко!

Но достаточно вспомнить работу великого нашего психиатра П. Ганнушкина «О сходстве между религиозностью, сладострастием и жестокостью», и все становится на свои места.

Человек устроен так, что в глубине души он все равно прячет желание нарушать социальные, моральные и иные общественные нормы. Добродетель — это только светлая сторона луны нашего «я», другая — темная, наполнена злом, и никуда от этого не деться. Кто знает, может быть, и сатана вовсе не где-то вне, а в нас самих? Просто мы гораздо чаще стараемся демонстрировать свои положительные качества, играть роль хороших и добрых людей, потому что нам стыдно показывать себя с дурной стороны. Это позволяют себе только очень сильные, независимые личности. Может, потому они и вызывают тайную зависть всех остальных и явное порицание большей части общества?

Писатели и сценаристы давно поняли, что герой может быть только тогда действительно привлекательным, если в нем естественно будут сочетаться и достоинства и недостатки, добро и зло. В конце концов, все бестселлеры о любви и смерти, то есть о добре и зле.

Добро бывает конструктивным, но обычно оно регламентированно. Зло всегда более эмоционально, живо и всегда выглядит гораздо ярче и притягательнее. Зло не бывает пресным. Зло бывает умным.

Зло пробуждает в человеке скрытые силы. Доктор Фауст продает свою душу дьяволу в обмен на обретение силы и власти.

Добро сдерживает. Зло толкает на какие-то действия. Помните, как рассуждал Раскольников перед тем, как убить старуху-процентщицу? «Тварь я дрожащая или право имею?» И весь роман Достоевского — ответ на это вопрос.

Читатель, хотя бы частично идентифицируя себя с героем, несущим в себе очарование зла, вытесняет из своего подсознания собственную злобность, свои грехи, слабости и порочные страсти.

Если писатель одновременно не является психологом — грош ему цена. Марионеточные герои, действующие в заданных ситуациях, никого не интересуют. Пустоту мишурой не скроешь. Никакие литературные изыски не способны одурачить читателя.

Людям интересна обнаженная правда чувств, психологическая составляющая сюжета.

Достоверность чувств и поступков героев неотъемлемое и обязательное качество хорошего романа. Это условие, без которого долгая жизнь литературного произведения невозможна. А как известно, истинный бестселлер уже по определению не может быть однодневкой. Ему уготована долгая жизнь.

Хороший роман начинается с первой настоящей фразы.

Хемингуэй поведал о великой силе достоверности писательского слова в «Празднике, который всегда с тобой»:

Я всегда работал до тех пор, пока мне не удавалось чего-то добиться, и всегда останавливал работу, уже зная, что должно произойти дальше. Это давало мне разгон на завтра. Но иногда, принимаясь за новый рассказ и никак не находя начала, я садился перед камином, выжимал сок из кожуры мелких апельсинов прямо в огонь и смотрел на голубые вспышки пламени. Или стоял у окна, глядел на крыши Парижа и думал:
«Не волнуйся. Ты писал прежде, напишешь и теперь. Тебе надо написать только одну настоящую фразу. Самую настоящую, какую знаешь». И в конце концов я писал настоящую фразу, а за ней уже шло все остальное. Тогда это было легко, потому что всегда из виденного, слышанного, пережитого всплывала одна настоящая фраза. Если же я старался писать изысканно и витиевато, как некоторые авторы, то убеждался, что могу безболезненно вычеркнуть все эти украшения, выбросить их и начать повествование с настоящей простой фразы, которую уже написал.

Тут уместно вспомнить, например, первую фразу, которой начинается роман Льва Толстого «Анна Каренина»: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему».

Не случайно же мы все давно знаем ее наизусть!

Удачный выбор структуры произведения способствует его успеху. Давайте посмотрим, по какому принципу построен Михаилом Булгаковым роман «Мастер и Маргарита». Книга, признанная бестселлером мировой литературы.

Налицо формально сложное построение текста, включающее в себя значительное количество вставных частей, сливающихся в финале книги воедино. Обусловлена такая структура произведений особенностями национального мышления, крепкого «задним умом».

Сколько сюжетных линий в романе Булгакова? История любви Мастера и Маргариты, похождения свиты Воланда по Москве, повесть о Понтии Пилате, написанная Мастером...

И в конце книги — слияние воедино всех частей произведения. Во-первых, это дает возможность свободно передвигаться во времени и пространстве. (А это такой соблазн, такое искушение, перед которым нельзя устоять. Люди во все времена мечтали, мечтают и будут мечтать о власти над временем и пространством.) Например, роман Булгакова охватывает и библейские времена, и ранне-советские, и даже «вневремя», потому как дьявол бессмертен и существует вне времени и пространства.

Во-вторых, это дает возможность со второго или третьего раза осмыслить или осознать значимость того или иного события.

Легко можно заметить, что авторы бестселлеров традиционно прибегают к приему, который можно условно назвать «обретенная рукопись». В начале или в конце книги автор говорит, что рукопись досталась ему каким-то случайным образом: он нашел ее в мусорном контейнере, или же ее оставил под подушкой умерший ночью сосед по больничной койке, или ее передали из тюрьмы, или нечто в таком же роде. Более того, часто в романах содержатся прямые или косвенные, завуалированные предсказания судьбы написанной книги. Вспомните, рукопись книги Мастера сгорела и потом была восстановлена благодаря «гостю с Запада». Фраза «заграница, будь она неладна, нам поможет» в романе Булгакова оказалась пророческой: роман «Мастер и Маргарита» впервые был полностью опубликован именно на Западе.

Что ни говори, а любой бестселлер содержит в себе элементы мистики, которая передалась ему от натуры самого писателя.

Вообще, мистика присутствует в каждом хорошем романе. Носители мистической составляющей могут быть наделены силой света и силой тьмы, проявлять свои способности на высоком уровне контактов героев произведения и на низком. Это могут быть проявления каких-то необъяснимых сил или действующие библейские персонажи, герои могут быть наделены даром ясновидения или способностью гипнотизировать врагов, могут быть описаны тайные ритуалы черных магов или же дана расшифровка сигналов из подсознания.

Мистическая нота интригует читателя, заставляет его неоднозначно воспринимать реальную действительность, по-иному трактовать действия героев, а также держит его в напряжении: предсказуемость событий может оборваться в любой момент. И тогда следствие станет причиной и одновременно причина породит следствие, и все вообще окажется не тем, чем представлялось прежде. Выстроенная по ходу чтения книги версия читателя терпит сокрушительное фиаско, и он с еще большим интересом начинает вчитываться в написанное.

Ни одно стоящее литературное произведение не было создано без вдохновения. Казалось бы, мелочь, несущественная деталь — вдохновение. Тем более пока его дождешься — рак свистнет. Купить его нельзя ни за какие деньги. К тому же, как писал Гете, «вдохновение — это не селедка, которую можно засолить на много лет».

Но вдумайтесь в это слово: вдохновение... Словно творец вдохнул в роман свою душу и тем самым дал ему жизнь.

Любой состоявшийся бестселлер можно разложить на первоэлементы (чем обычно занимается литературная критика), но в конце концов все равно сложится парадоксальная ситуация: никто ничего внятно объяснить не сможет. Порой и сам писатель, сотворивший литературный шедевр, не способен объяснить, как ему это удалось. Тайна сия велика есть.

Текст напечатан в книге: Вагин И. О. Не будь лохом! Психология влияния. - М.:ФАИР-ПРЕСС, 2001