Встречи с Лиз

Средняя оценка: 6.5 (4 votes)
Полное имя автора: 
Леонид Иванович Добычин

1

  
   Шевеля на ходу плечами, высоко подняв голову, с победоносной улыбкой на лиловом от пудры лице, Лиз Курицына свернула с улицы Германской Революции на улицу Третьего Интернационала.
   С каждым шагом поворачивая туловище то направо, то налево, она размахивала, как кадилом, плетеным веревочным мешком, в который был втиснут голубой таз с желтыми цветами.
   Кукин повернулся через левое плечо и молодцевато шел за ней до бани. Там она остановилась, повертелась, торжествующе взглянула направо и налево и вспорхнула на крыльцо.
   Дверь хлопнула. Торговки, сидя на котелках с горячими углями, предложили Кукину моченых яблок. Не взглянув на них, он, радостный, спустился на реку.
   "Пожалуй, -- мечтал он, -- уже разделась. Ах, черт возьми!"
   Ледяная корка на снегу блестела на вечернем солнце. Погоняя лошадей, мужики ехали с базара. Вереницами шли бабы с связками непроданных лаптей и перед прорубью ложились на брюхо и, свесив голову, сосали воду:
   -- Животные, -- злорадствовал Кукин. Когда он шел обратно через сад, луна была высоко, и под перепутанными ветвями яблонь лежали на снегу тоненькие тени.
   "Через три месяца здесь будет бело от осыпавшихся лепестков", -- подумал Кукин, и ему представились захватывающие сцены между ним и Лиз, расположившимися на белых лепестках.
   Он посмеялся шуткам молодых людей, которые подзывали извозчиков и говорили "проезжай мимо", и в приятном настроении повернул в свой переулок.
   Клуб штрафного батальона был парадно освещен, внутри гремела музыка, на украшенной еловыми ветвями двери висело объявление: труппа батальона ставит две пьесы -- "Теща в дом -- все вверх дном" и антирелигиозную.
   Чайник был уже на самоваре. Мать сидела за Евангелием.
   -- Я исповедовалась.
   Кукин сделал благочестивое лицо, и под тиканье часов "ле руа а Пари" стали пить чашку за чашкой -- седенькая мать в ситцевом платье и ее сын в парусиновой рубахе с черным галстучком, долговязый, тощий, причесанный ежиком.
    
  
  

2

  
   В канцелярию приковыляла хромоногая Рива Голубушкина и велела идти к Фишкиной -- графить бумагу.
   -- Читали газету? -- спросила она, подняв брови: -- Есть статья Фишкиной: " Не злоупотребляйте портретами вождей". -- И, откинув голову, она выкатила груди.
   Было холодно. В открытое окно дул мокрый ветер. Рива усердно переписывала. Кукин, стоя, разлиновывал.
   Фишкина, приблизив темное лицо к его руке, смотрела, и ее черная прическа прикоснулась к его бесцветным волосам. Тогда она встряхнулась и отошла к окну.
   Стояла, вглядываясь в тучи, коротенькая, черная, прямая и презрительная. Потом негромко высморкалась и, повернувшись к комнате, сказала:
   -- Товарищ Кукин.
   Приотворилась дверь, и кто-то заглянул. Она надела желтую телячью куртку и ушла.
   -- Вы ей понравились, -- выкатывая груди, поздравляла Рива и таинственно оглядывалась. -- Старайтесь к ней подъехать: она вас будет продвигать. Жаль только, что нас с ней переводят. Но ничего, я вам буду устраивать встречи.
   -- Возможно, -- радовался Кукин. -- В конце концов, я не против низших классов. Я готов сочувствовать. -- И ликуя, он насвистывал "Вставай, проклятьем".
   Красные и синие шары метались по ветру над бородатым разносчиком. На углах голосили калеки. От дома к дому ходила старуха в черной кофте:
  
   Подайте милостыньку, Христа ради,
   Что милость ваша --
   Кормилица наша,
   Глухой больной старушке.
  
   У ворот с четырьмя повалившимися в разные стороны зелеными жестяными вазами Кукин положил руку на сердце: здесь живет и томится в компрессах Лиз. У нее нарывы на спине -- в газете было напечатано ее письмо, озаглавленное "Наши бани".
   В библиотеке висели плакаты: "Туберкулез! Болезнь трудящихся!" -- "Долой домашние! Очаги!"
   -- Что-нибудь революционное, -- попросил Кукин.
   Девица с желтыми кудряшками заскакала по лесенкам.
   -- Сейчас нет. Возьмите из другого. "Мерседес де-Кастилья", сочинения Писемского...
   Ах, черт возьми? а он уже видел себя с теми книжками -- встречается Фишкина: -- Что это у вас? Да? -- значит, вы сочувствуете!
   Мать сидела на диване с гостьей -- Золотухиной, поджарой, в гипюровом воротнике, заколотом серебряной розой.
   -- Не слышно, скоро переменится режим? -- томно спросила Золотухина, протягивая руку.
   -- Перемены не предвидится, -- строго ответил Кукин. -- И знаете, многие были против, а теперь, наоборот, сочувствуют.
   Покончив с учтивостями, старухи продолжали свой разговор.
   -- Где хороша весна, -- вздохнула Золотухина, -- так это в Петербурге: снег еще не стаял, а на тротуарах уже продают цветы. Я одевалась у де-Ноткиной. "Моды де-Ноткиной"... Ну, а вы, молодой человек: вспоминаете столицу? Студенческие годы? Самое ведь это хорошее время, веселое... Она зажмурилась и покрутила головой.
   -- Еще бы, -- сказал Кукин. -- Культурная жизнь... -- И ему приятно взгрустнулось, он замечтался над супом: -- Играет музыкальный шкаф, студенты задумались и заедают пиво моченым горохом с солью... О, Петербург'
    
  
  

3

  
   -- Идемте, идемте, -- звала Золотухина. -- Долой Румынию.
   Кукина отнекивалась, показывала свои дырявые подметки...
   Ходили долго. Развевались флаги и, опадая, задевали по нос:
  
   Эх, вы, буржуи,
   Эх, вы, нахалы.
  
   Луна белелась расплывчатым пятнышком. В четырехугольные просветы колоколен сквозило небо. Шевелились верхушки деревьев с набухшими почками.
   -- Вот, все развалится, -- вздыхала Кукина, качая головой на покосившиеся и подпертые бревнами домишки, -- где тогда жить?
   Фишкина презрительно посматривала направо и налево: -- Фу, сколько обывательщины!
   Ковыляя впереди, оглядывалась на Кукина и кивала Рива и, пожимая плечами, отворачивалась: он ее не видел. Перед ним, размахивая под музыку руками, маршировала и вертела поясницей Лиз. Когда переставали трубы, Кукин слышал, как она щебетала со своей соседкой:
   -- В губсоюз принимают исключительно по протекции...
   В канцелярию пришел мальчишка:
   "Не теряйте времени, -- прислала Рива записку и билет в сад Карла Маркса и Фридриха Энгельса. -- Подъезжайте к Фишкиной. Она вас продвинет. Вы не читали "Сад пыток"? -- чудная вещь".
   -- Лиз, -- сказал Кукин, -- я вам буду верен...
   -- Плохи стали мои ноги, -- жаловалась мать. -- Сделала студень и оладьи, хотела отнести владыке, но, право, не могу. Попрошу бабку Александриху, а ты будь любезен, Жорж, присмотри за ней издали.
   -- Сейчас, -- сказал Кукин и, дочитав "Бланманже", закрыл переложенную тесемками и засушенными цветками книгу.
   -- Ах, -- вздохнул он, -- не вернется прежнее.
   Штрафные, ползая на корточках, выводили мелкими кирпичиками на насыпанной вдоль батальона песочной полоске: "Пролетарии всех стран, соединяйтесь".
   Лиз лиловая, с лиловым зонтиком, с желтой лентой в выкрашенных перекисью водорода волосах, смотрела.
   Кукин остановился и обдергивал рубашку. Лиз засмеялась, покачнулась, сорвалась с места и отправилась.
   За ней бы? -- но нельзя было оставить без присмотра Александриху.
   Возвращались вместе -- Александриха в холщовом жилете и полосатом фартуке и унылый Кукин в парусиновой рубашке с черным галстучком -- и белесым отражением мелькали в черных окошках.
   -- Утром дух бывает очень вольный, -- рассказывала Александриха... Бегали мальчишки и девчонки. Хозяйки выходили встречать коров. В лоске скамеек отсвечивалась краснота заката.
   Запахло пудрой: на крыльце у святого Евпла толпилась свадьба -- какое предзнаменование!
    
  
  

4

  
   В воде расплывчато, как пейзаж на диванной подушке, зеленелась гора с церквами.
   Солнце жарило подставленные ему спины и животы.
   -- Трудящиеся всех стран,-- мечтательно говорил Кукину кассир со станции,-- ждут своего освобождения. Посмотрите, пожалуйста, достаточно покраснело у меня между лопатками? Шурка Гусев, мокрый, запыхавшийся, с блестящими
   глазами прибежал по берегу и схватил штаны:
   -- Девка утонула!
   Толпились мужики, оставив на дороге свои возы с дровами, бабы в армяках и розовых юбках -- с ворохами лаптей за спиной, купальщицы -- застегивали пуговицы.
   -- Вот ее одежда,-- таинственно показывала мать Ривы Голубушкиной, кругленькая, в гладком черном парике с пробором.-- Знаете ее обыкновение: повертеть хвостом перед мужчинами. Заплыла за поворот, чтобы мужчины видели.
   "Почему вы к ней не подъезжаете? -- писала Рива.-- Я опять пришлю билет. Будьте обязательно. Есть вокальный номер:
  
   Деньги у кого,
   Сад наш посещает,
   А без денег кто --
   В щелки подглядает.
  
   После него сейчас же подойдите: -- Что за обывательщина! Я удивляюсь; никакого марксистского подхода!"
   Пыльный луч пролезал между ставнями. Ели кисель и, потные, отмахиваясь, ругали мух. Тихо прилетел звук маленького колокола, звук большого -- у святого Евпла зазвонили к похоронам.
   Бросились к окнам, посрывали на пол цветочные горшки, убрали ставни.
   -- Курицыну,-- объявила Золотухина, по пояс высунувшись наружу.
   Кукина перекрестилась и схватилась за нос: -- Фу!
   -- Чего же вы хотите в этакое пекло,-- заступилась Золотухина.-- А мне ее душевно жаль.
   -- Конечно,-- сказал Кукин,-- девушка с образованием...
   После чаю вышли на крыльцо. Штрафные пели "Интернационал".
   Блеснула на гипюровом воротнике серебряная роза.
   -- В ротах,-- встрепенулась Золотухина,-- в этот час солдаты поют "Отче наш" и "Боже, царя". А перед казармой -- клумбочки, анютины глазки... Я люблю эту церковь,-- показала она на желтого Евпла с белыми столбиками,-- она напоминает петербургские.
   Все повернули головы. По улице, презрительно поглядывая, черненькая, крепенькая, в короткой чесунчовой юбке и голубой кофте с белыми полосками, шла Фишкина.
   -- Интересная особа,-- сказала Кукина. Жорж поправил свой галстучек.
Информация о произведении
Полное название: 
Встречи с Лиз
Дата создания: 
1924