Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Ответ:Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Издательство "Эксмо" выпустило сборник  Уильям Теккерея "Записки Барри Линдона". Книга вышла в серии "Зарубежная классика". Тираж 4000 экз. Помимо Записок... в сборник входит "Книга снобов".

От производителя
История ирландского авантюриста Редмонда Барри, женившегося на богатой наследнице из высшего света, и его разоблачение - в плутовском романе Уильяма Теккерея. Экранизация Стэнли Кубрика стала одной из самых выразительных костюмных драм мирового кинематографа.


Начало интригующее :) 
"Так уж повелось с адамовых времен, что, где бы какая ни приключилась напасть, корень зла всегда в женщине..."

Ответ:Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Долго я ждал этого события, и вот наконец-то - свершилось!

Издательство "Эксмо" выпустило роман Джорджа Мередита "Эгоист".
Книга вышла в серии "Зарубежная классика". Тираж 3000 экз. Обьем 640 стр. Пухленький...

"Я понюхал хозяйского винишка... Его вкус обладал глубиной" (Из иллюстрации Эдварда Ардизонни (1900-1979) к роману

Роман английского писателя рассказывает о безуспешных попытках замкнутого на себе чопорного английского джентльмена и помещика жениться во что бы то ни стало на классной красавице. Сорвавшись на первой попытке, он тут же предпринимает вторую. Молодая девушка, сначала под давлением отца было согласившаяся на помолвку, ближе узнав жениха, берет свое слово назад. Роман обращает на себя внимание прежде всего манерой письма. Здесь ничего собственно говоря не происходит экстраординарного: вьется житейская рутина с ее мелкими событиями, плетутся диалоги о текущих делах. Главное внимание автор уделяет психологической ауре персонажей.

Роман опубликован в 1879 году. К этому времени Мередит уже был широко известным и популярным писателем, поэтому его роман нарвался на череду сплошных похвал. Но эти похвалы были какими-то озадаченными, неискренними. Хвалили за мастерство выстраивания сюжета, хотя роман состоит из вводной части, страниц на 500, и самой интриги, скомканной на сотню страниц, так что развязка никак не соответствует действию.

Еще более хвалили за сатирическое изображение нравов верхушки среднего класса: говоря современным языком, изображенная в романе среда - это состоятельное обуржуазившееся дворянство. И это было так: в "Эгоисте" Мередит продолжал начатую им в предыдущих романах критическую линию, но в заметно ослабленном варианте и намного уступая той смелости, которую демонстрировали тогдашние писатели.

Однако если критика и читатели недоумевали, то писательское сообщество встретило роман на ура. Р. Л. Стивенсон в своей знаменитой "Книги, которые оказали на меня влияние" описывает случай, как он дал почитать "Эгоиста" своему другу. Тот пришел к нему на следующий день потрясенный. "Это нечестно с твоей стороны, - сказал он писателю, - Уиллоби - это я" (Уиллоби - имя этого самого "эгоиста"). "Не волнуйся, приятель, Уиллоби - это я, это каждый из нас," - ответил ему Стивенсон.

То что потрясло Стивенсона в книге - это было выворачивание наизнанку внутреннего мира персонажа, четкий и детальный анализ того, как каждый поступок - плохой, хороший, нейтральный - диктуется одной доминириющей страстью - эгоизмом, маскируясь в любовь, ревность, ненависть, дружбу и т. д.

Так же близко к сердцу приняли роман Мередита и другие современники, а особенно молодая литературная поросль. И если образы и сюжетные линии, которые в общем-то банальны, остались в стороне, то литературная техника - углубленный в повседневные мелочи психологизм - оказали громадное влияние на тогдашнюю литературу. Нет ни одного сколько-нибудь значимого английского писателя, начиная с конца XIX века, который не испытал бы на себе тлетворного духу меридитового письма. Это тот случай, когда по литературной жизни как каток прокатился водораздел: до Мередита и после. После писать так, будто не было Меридита, уже было невозможно.

Прямое воздействие на себе испытали Джеймс и Д. Мур, а уже в XX веке такие зачинатели модернизма, как Джойс и Пруст, особенно последний, который буквально по строчкам разобрал роман, учась у Мередита мастерству психологической детали.

Мередит был одним из пионеров того раскола между читателем и публикой, который ныне привел к полному отчуждению последней от искусства слова. Книги писателя, переведенные на все европейские языки, позорили своим нераспроданным видом полки книжных магазинов, никаких инсценировок, экранизаций, видеоадаптаций не наблюдалось и в помине, а в академической и литературной среде слава Мередита все растет и ширится.

В XX веке ему посвящено столько исследований, что по праву можно говорить о мередитоведении, а литературоведческое обслуживание писателя намного превосходит обслуживание Конан Дойля или Агаты Кристи.

Английский писатель Форстер в своем исследовании романа как жанра, которое так и называется - "Аспекты романа" (1927) говорит, что Мередит в "Эгоисте" достиг высшей точки мастерства построения сюжета ("plot" по-английски - ибо он объясняет, что под сюжетом им понимается не просто лихо закрученная спираль действия, а расстановка нюансов по ходу повествования).

Скрупулезный анализ романа дал в нескольких своих статья Агнюс Уилсон, современный английский писатель (1913-1991), главными героями которого как раз и являются реальные писатели. Он называет Мередита непревзойденным мастером комедии, тогда как Свифт, Теккерей и др., кому привычно отдается первенство на этой стезе - всего лишь мастера фарса и сатиры, ибо у них главное - характеры, в то время как в комедии главное - смех, ибо все человеческое - это слишком смешное, если правильно понимать природу людей.

Мередит был одним из автором, стоявших у истоков психологии как сферы особых исследовательских и писательских интересов. Не удивительно, что его "Эгоист" постоянно обретается в зоне анализа у ученых психологов. Классическими здесь стали рассуждения З. Фрейда ("Психологии поведневности" (1901)) о роли значимых оговорок. И именно на мередитовские диалоги он опирается, обосновывая свои взгляды.
Отсюда

Ответ:Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Соревнуясь с Эксмо, АСТ "гонит" свою серию "Зарубежная классика".
Совсем недавно вышел сборник У. Теккерея "Из записок Желтоплюша. Книга снобов, написанная одним из них." Тираж 3000 экз. Обьем - 384 с.
Стоит она как и эксмовский сборник, но обьем меньше, а сама книга хуже по качеству переплета. Одно преимущество - картинка на лицевой стороне больше.

От производителя
Это можно называть как угодно - "светом", "гламуром", "тусовкой"... суть не меняется.
Погоня за модой. Преклонение перед высшими, презрение к низшим. Смешная готовность любой ценой "превзойти Париж". Снобизм? Да еще какой!
Изменилось ли что-то за прошедшие века? Минимально, - разве что вместо модных портных появились кутюрье, а журналы для "леди и джентльменов" сделались глянцевыми.
Под пером великого острослова Уильяма Теккерея оживает блеск и нищета английского "света" XIX века - и читатель поневоле изумляется, узнавая в его персонажах "знакомые все лица".
Светские львицы - и затмевающие их блеском содержанки.
Продажные политики, наглые богачи - и бездарные, но модные "творцы искусства".
Как это привычно - и как смешно!..

Ответ:Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Издательство "Иностранка" выпустило роман Джонатана Франзена "Поправки". Тираж 4000 экз. Обьем 672 стр.
Роман издается в России в третий раз.

От производителя
Поправки - супербестселлер Джонатана Франзена, признанного "Великим американским романистом", лучший роман XXI века по версии ряда авторитетных изданий, впервые опубликованный в Америке в 2001 году и собравший множество престижных наград (включая "Национальную книжную премию" США).
Это семейная сага конца XX столетия, выявляющая противоречия эпохи и поднимающая вечный вопрос конфликта поколений.
В основе сюжета - история пожилой американской четы из глубокой провинции на Среднем Западе и их детей, устраивающих свою жизнь в разных концах страны. Прослеживая судьбы каждого члена этой семьи, их непростые взаимоотношения и жизненные коллизии, автор выстраивает многофигурный роман о любви, бизнесе, кинематографе, высокой кухне, головокружительной роскоши Нью-Йорка и даже о беспределе на постсоветском пространстве.
Блестящий, острый и правдивый роман, драматичный как сама жизнь, не лишенный иронии и надежды на возможные "поправки" в отношениях и судьбах.



Биография
Джонатан Франзен родился 17 августа 1959 г. в Чикаго, штат Иллинойс, рос в штате Миссури, в пригороде Вебстер Грувз города Сент-Луис, а учился в колледже Суортмор. Кроме того, в студенческие годы он получил стипендию фонда Фуллбрайта, позволяющую лучшим студентам получить образование за рубежом, и некоторое время провел в университетах Западной Германии.

Сейчас он живет в Нью-Йорке, в Ист-Сайде, и является постоянным автором журнала 'The New Yorker'.

В 1988 году вышел первый роман писателя – 'The Twenty-Seventh City' ('Двадцать седьмой город'). Эта книга – о Сент-Луисе, бывшем некогда, в 1870-е, четвертым городом страны, но постепенно терявшем лидирующие позиции. Довольно большая по объему книга была хорошо принята, и после нее во Франзене стали видеть, как минимум, молодого и подающего большие надежды автора.

В 1992 году вышла книга 'Strong Motion' ('Сильное движение'), в центре которой – 'неблагополучная' семья Холландов и катастрофы на восточном побережье США, вызванные землетрясениями – что оказывается метафорическим описанием тех катастроф, которые потрясают семейную жизнь.

Очень известной стала и книга 'The Corrections' ('Поправки'), роман социально-критического плана, который получил в Америке очень хорошие рецензии, национальную литературную награду 'National Book Award' в номинации 'художественная литература' (в 2001 году) и награду 'James Tait Black Memorial Prize' точно в такой же номинации (в 2002 году).

Однако из-под пера Франзена выходила не только художественная литература: после 'The Corrections' он выпустил книгу 'How to Be Alone' ('Как быть одиноким', 2002) - сборник эссе (включая довольно известное 'Perchance To Dream'), а также книгу мемуаров 'The Discomfort Zone' ('Зона дискомфорта', 2006). 'How to Be Alone' - своего рода апология чтения, выражение беспокойства Франзена о месте литературы среди ценностей современного общества; вторая же книга продолжает эту линию, дополняя ее детскими воспоминаниями, воспоминаниями подросткового возраста и зрелости.

Помимо создания собственных произведений, Джонатан переводил иностранные. Так, в 2007 году вышел его перевод книги немецкого писателя Франка Ведекинда 'Frühlings Erwachen' ('Весеннее пробуждение'). Как он объяснял в предисловии, перевод был им выполнен еще в 80-е годы, но после того, как это произведение было поставлено на Бродвее в виде мюзикла и к нему резко возрос интерес, Франзен решил издать свой перевод – 'поскольку знал, что его перевод был и остался лучшим'.Джонатан Франзен (р. 1959) – признанный мастер современной американской литературы, лауреат многочисленных премий, в том числе премии Американской академии (2000), номинировался на Пулитцеровскую премию 2002 г. За роман «Поправки» удостоен самой престижной литературной награды в США – Национальной книжной премии (2001).
Источник


Мнение Захара Прилепина
Лучшая иностранная книга, прочитанная мной за последние года, и одна из самых лучших книг, прочитанных мною вообще.

Параллельно с Франзеном я взялся за «Анну Каренину», которую (не стыжусь) не читал – разумно отложив этот роман ещё лет десять назад на те времена, когда повзрослею. Ещё раз убедился: читать классику в школе и даже в институте – дело, может, относительно важное, но во многом бесполезное. Всё равно, что показывать красочные натюрморты человеку, видящему всё в черно-белом цвете.

Толстой, без сомненья, гений, и всё, что новомодные психологи последние полвека пишут о семье, о любви, о детях – он уже знал заранее, и описал безупречно точно.

Франзен пишет на том же, что и Толстой, почти недостижимом уровне – с тонкой прорисовкой самых разных героев, создавая энциклопедию быта, чувств, патологий. Пишет – так зримо, будто о себе - психологию старика, страдающего болезнью Паркинсона, психологию старушки и молодой женщины, психологию взрослого мужчины и ребёнка. «Откуда он всё это знает?» - думал я, прикрывая иногда книгу, и разглядывая портрет автора: в очках, рыжий, ироничный взгляд…

На обложке книги написано: «Хроника скандалов, разрушающих типичную американскую семью». Не совсем так. Это вовсе не хроника скандалов, и типичность американской семьи тут тоже не столь важна – потому что люди по самые разные стороны океанов, как выясняется, совершенно одинаковы; все их страдания извечны, а, возможно, и неизбежны.

Да, если я кого-то напугал сравнением с Толстым («тоска, наверное, какая-то!») – не бойтесь, читается прекрасно, и даже в Америке, где хорошо читают только комиксы, эта вещь стала бестселлером. В первый раз рад за Америку.
Источник


Вероятно, скоро на русском выйдет последний роман Франзена "Свобода". Об этом романе можно почитать здесь

Ответ:Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Издательства "АСТ", "Астрель", "Полиграфиздат" выпустило в свет роман Уильяма Гибсона "Виртуальный свет", причем сразу в двух вариантах. 


От производителя
Роман "Виртуальный свет" - одно из самых популярных произведений Уильяма Гибсона, не уступающее оригинальностью и увлекательностью его знаковой трилогии "Нейромант. Граф Ноль. Мона Лиза овердрайв". Этот роман, которым открывается второй цикл Гибсона - так называемая "Трилогия Моста" - уже можно назвать футуристическим весьма относительно, поскольку киберпанк в нем весьма реален и даже реалистичен. Мир романа еще можно условно отнести к "ближнему будущему", но грань, отделяющая футуристический мир от окружающего нас настоящего, предельно размыта, а острый сюжет романа вообще сделал бы честь хорошему триллеру тарантиновско-родригесовской школы.


Уильям Гибсон родился в городе Конвей, штат Южная Каролина. В 1968 году, отказавшись от призыва, эмигрировал в Канаду, где жил сначала в Торонто, а с 1972 года - в Ванкувере. Дебютная публикация - рассказ "Осколки голографической розы" (1977). В первой половине 80-х, помимо других рассказов, опубликовал "Джонни-Мнемоник" (1981) и "Сожжение Хром" (1982), которыми практически открыл новое направление в фантастике, позже получившее название "киберпанк". В 1984 году Гибсон издал роман "Нейромант", который стал главным каноническим "киберпанковским" произведеним крупной формы. Гибсон, не имея на тот момент практически никакого опыта работы с компьютером, выдвинул и разработал идею виртуальной реальности, которая была технически реализована через несколько лет после того - причем приоритет идеи Гибсона признавался всеми разработчиками. Проза Гибсона имеет ярко выраженный социально-психологический и социально-философский характер, он считается одним из лучших стилистов современной американской литературы. Лауреат премий "Хьюго", "Небьюла" и Приза Филипа Дика. Отсюда

О киберпанке можно почитать  у нас на сайте здесь

Ответ:Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Вот и дождались мы выхода романа Чарлза Диккенса "Наш общий друг".

От производителя
Жемчужина великого Диккенса, его последний завершенный роман. Англия 1860-х годов. Страна, где наконец научились ценить не только происхождение и родословную, но и предприимчивость, сильный характер и обаяние. Однако у каждой медали есть оборотная сторона - и вот уже аристократические салоны Лондона наводнили не только преуспевающие бизнесмены, Но и сомнительные нувориши и авантюристы... 
Таков фон, на котором разворачивается головокружительно увлекательная, полная приключений история "мусорщика-миллионера", его объявленного убитым наследника и прекрасной девушки, "завещанной" в супруги тому, кто получит нажитое на мусоре огромное состояние...


А вот обложки других произведений Диккенса, выпущенных АСТ в недавнее время.





Ответ:Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Издательства "Азбука", "Азбука-Аттикус" выпустили роман Элизабет Гаскелл "Север и Юг". Книга вышла в серии "Азбука-классика (pocket-book)". Переводчики:  В. Григорьева, Е. Первушина.

От производителя
В настоящем издании впервые на русском языке публикуется роман Элизабет Гаскелл "Север и Юг" - история любви, рассказанная в лучших традициях викторианской литературы. До сих пор почитатели творчества Элизабет Гаскелл в России имели возможность познакомиться с этим романом только по прекрасной экранизации ВВС 2004 года. Главная героиня, уроженка Южной Англии Маргарет Хейл, вынуждена переехать в северные промышленные районы. Впечатлительная девушка глубоко возмущена ужасными условиями, в которых живут рабочие, однако ее негодование против владельца фабрики Джона Торнтона невольно перерастает в нежное чувство. Героям на протяжении романа приходится преодолевать множество предрассудков, учиться более широко и полно видеть мир, не деля его на черное и белое, на север и юг, учиться доброте и человечности.


И еще один роман Элизабет Гаскелл -  "Крэнфорд" - выпустило издательство "Эксмо". Переводчик: Ирина Гурова.

От производителя
Элизабет Гаскелл - английская писательница, автор романов "Крэнфорд", "Мэри Бартон", "Север и Юг", а также биографии своей подруги, писательницы Шарлотты Бронте. "Крэнфорд" впервые был напечатан в журнале Ч.Диккенса "Домашнее чтение". Жизнь и нравы почтенных дам провинциального городка, забавные и трогательные происшествия - выразительные зарисовки Гаскелл написаны с мягким юмором и искренней симпатией к своим героям.
"Там все правда, ведь я сама видела корову, одетую в серую фланелевую кофту - и я знаю кошку, которая проглотила кружево..."
Э.Гаскелл из письма Д.Рескину.

О романе "Крэнфорд" можно почитать у нас на сайте здесь. Биография писательницы и ссылки на статьи здесь

Ответ:Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Возможно, это уже не новость, но все же скажу. В начале года издательство "АСТ" приобрело права на издание книг Маркеса в России. Подробнее здесь. В предыдущие несколько лет в книжных магазинах с Маркесом было туго, приобрести новую книгу, кроме "Сто лет одиночества", было весьма затруднительно. И вот теперь Маркеса планируют выпустить, если не ошибаюсь, аж в 18-ти книгах. К недостаткам издания можно отнести очень разный обьем книг: от больших ("Сто лет одиночества", "Любовь во время чумы") до тонюсеньких ("Рассказ человека, оказавшегося за бортом корабля" - 160 стр., "Хроника объявленной смерти" - 128 стр. и др.) Но преимуществом может оказаться тот факт, что в одной книге публикуют одно произведение или сборник рассказов, т.е. покупаешь именно то, что нужно.
Вот обложки некоторых книг:

Ответ:Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

И вот только что нашел информацию о свежеизданной книге Маркеса "Опасные приключения Мигеля Литтина в Чили". Переводчик: Мария Десятова. Обьем: 192 стр.

От производителя
В Европе и США эта книга произвела эффект разорвавшейся бомбы, - а в Чили ее первый тираж был уничтожен по личному приказу Аугусто Пиночета.
...В 1985 году высланный из Чили режиссер Мигель Литгин нелегально вернулся, чтобы снять фильм о том, во что превратили страну двенадцать лет военной диктатуры. Невзирая на смертельную опасность, пользуясь скрытой камерой, он создал уникальный фильм "Всеобщая декларация Чили", удостоенный приза на Венецианском кинофестивале. Документальный роман Маркеса - не просто захватывающая история приключений Литтина на многострадальной родине. Это великолепная стилизация в духе авантюрной испанской прозы XVI - XVII веков.

Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Издательство "Симпозиум" опубликовало роман Мортена Рамсланда "Собачья голова". Переводчик: Елена Краснова. Обьем:480 стр. Тираж:3000 экз.

От производителя
Мортен Рамсланд - самое яркое открытие в литературе Дании в наступившем XXI столетии. Первый роман писателя, как и ранний сборник стихов, остались практически незамеченными критиками и читателями, второй же, "Собачья голова", имел оглушительный успех и был переведен на два десятка языков. За эту книгу автор был удостоен сразу трех самых престижных литературных премий Дании.
"Собачья голова" - выдающийся образец современной скандинавской саги, притча с изрядной долей гротеска и комизма, и, одновременно, историческая эпопея о жизни трех поколений норвежско-датского рода Эрикссонов - с конца 1930-х годов и до наших дней.



Биография
Мортен Рамсланд родился в 1971 г. в датском городке Нэсбю. Отец Мортена был ревизором, мать занималась хозяйством, впоследствии она получила должность социального советника. В школе у Рамсланда были проблемы, связанные с плохим поведением, однако именно там Мортен всерьез заинтересовался литературой. Роман Микаэля Струнге «Вооруженный крыльями» (Michael Strunge, «Væbnet med vinger», 1984) вдохновил начинающего писателя на создание первых стихотворений. В годы учебы в университете вышел его дебютный сборник стихотворений «Когда улетают птицы» («Når fuglene driver bort»), тепло принятый критиками, однако почти незамеченный читателями. Позже, в 1998 году, вышел роман «Мечты акации» («Akaciedrømme»), написанный под впечатлением от поездки в Восточную Африку в качестве участника проекта"Международное сотрудничество". Роман не имел успеха, и это послужило причиной глубокой депрессии автора, которая затянулась на пару лет. В качестве лечения она начал записывать свои детские воспоминания. Рамсланд не собирался публиковать эти истории, однако очевидно, что именно они стали толчком к созданию нового романа «Собачья голова» («Hundehoved»), ставшего большим литературным событием в Дании. «Собачья голова» была удостоена датской Премии за лучший роман, премии Читателей и Золотого лаврового листа — самой престижной литературной премии Дании. Никогда ранее жюри трех настолько разных премий не были столь единодушны в своем выборе. Во Франции роман получил Мольеровскую премию, а так же завоевал две литературные премии в Италии. за прошедшие годы книга была переведена на 18 языков, планируется ее экранизация. Сегодня Рамсланда сравнивают с такими авторами, как Габриэль Гарсия Маркес, Салман Рушди, Джон Ирвинг, и датским национальным достоянием Питером Хёгом. Успех романа «Собачья голова» и статус бестселлера дали автору возможность оставить работу и полностью сконцентрироваться на творчестве.

Роман «Собачья голова»
Роман «Собачья голова» представляет собой ироническую постмодернистскую вариацию саги — классического жанра скандинавской литературы — героями которой становятся не викинги, а обычные люди XX века. По определению самого автора, его стиль можно охарактеризовать как «гротескный реализм». Роман повествует о жизни трех поколений норвежско-датской семьи — с конца 1930-х годов до наших дней. Герои романа — смешные, трогательные и обстоятельно сумасшедшие, легко узнаваемы в окружающих людях. Фантасмагорически-абсурдная реальность для них — естественная среда обитания, это не отклонение от нормы, а собственно норма. Бывший контрабандист и узник нацистского концлагеря Аскиль пишет кубистические картины по поводу каждого семейного события, а так же пытается внедрять принципы кубизма в судостроение, жена его, норвежка Бьорк, оказавшаяся на старости лет в Дании, не может жить без консервных банок с воздухом из родной Норвегии, а их сын, обладатель непомерно больших ушей, проводит большую часть своего времени в шкафчике под кухонной раковиной, выдумывая и рисуя невиданных чудовищ — занятие, которое впоследствии оборачивается для него успешной карьерой финансиста. Лишь в сорокалетнем возрасте, снова повстречав свою первую любовь, Ушастый бросает все, и счастливо погибает в Гималаях; на похоронах Аскиля его прах по щепотке разбирают запрудившие часовню многочисленные собутыльники, а младший, 22-летний летописец семьи Асгер, сбежавший к тому времени в Амстердам, пытается понять рассказать, как же на самом деле прожил свою жизнь каждый из его предков.
Отсюда

Рецензия Александра Чанцева
Скандинавы в последнее время на коне в массовом сегменте литературы, которая годится и на то, чтобы скрасить время в метро, и на то, чтобы похвастаться перед высоколобыми друзьями. Речь, конечно, о детективах, о святой троице Ларссон — Несбё — Лапидус, но и о семейных сагах: «Полубрате» Ларса Соби Кристенсена и «Собачьей голове» Рамсланда, уже переведенной на пару десятков языков. Зачем читать еще одних «Будденброков», с еще одним предсказуемым выводом про все семьи, которые одинаково… Видимо, затем же, зачем и писать: избавиться от демонов и воспоминаний, дать вечную жизнь в букве и забыть, чтобы идти дальше. Но прежде всего — понять.

Почему, например, большинство саг — это именно «Будденброки»: о распаде, распылении семьи? А это так, и норвежско-датский род Эрикссонов, история которого с предвоенного времени до наших дней рассказывается в «Собачьей голове», — это семья, «из которой вечно кто-то убегает», то юнгой на корабль, то с давней любовницей на Килиманджаро. Люди женились, рожали детей, жили все вместе, но слишком неожиданно для других (и себя) менялись; их разрывали страсти; они сходились в той «длительной борьбе, что породила двух побежденных и ни одного победителя». И главной задачей было пройти сквозь тьму, «не позволив тьме пройти сквозь нас». Это, понятно, не всегда получалось.

Нет, не всё так мрачно в этом романе, где северная смурь разбавлена чуть ли не латиноамериканским магическим реализмом. Здесь для невесты делаются пространные татуировки с признаниями в любви на члене; воздух родной Норвегии отправляется любимой бабушке в консервных банках; крабы в память об убитом однокласснике, с которым так классно было их удить, выпускаются на его могилу и разбредаются по всему кладбищу; инженер рисует чертежи для пароходов под влиянием любимого Пикассо, а маленькие мальчики, наевшись непростых грибов, видят в лесу одновременно северное сияние, радугу и лесных духов… Тут иногда вообще случается полный Кустурица: дети притворяются, что ловят в канализации угрей; ребенок при родах у молодой незадачливой матери падает в выгребную ему; а еще взрывается туалет, забрызгав жертву «теракта» и всю улицу…
Далее здесь


Мортен Рамсланд: «Если хочешь стать хорошим писателем, лучше расти в эксцентричной семье» - интервью с писателем


Ответ:Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Издательства "Эксмо", "Домино" выпустили роман Джулиана Барнса "Метроленд". Книга вышла в серии "Интеллектуальный бестселлер". Переводчик: Татьяна Покидаева.

От производителя
Лауреат Букеровской премии Джулиан Барнс — один из самых ярких и оригинальных прозаиков современной Британии, автор таких международных бестселлеров, как «Англия, Англия», «Попугай Флобера», «История мира в 10 1/2 главах», «Любовь и так далее», «Пульс», «Нечего бояться» и многих других. Возможно, основной его талант — умение легко и естественно играть в своих произведениях стилями и направлениями. Тонкая стилизация и едкая ирония, утонченный лиризм и доходящий до цинизма сарказм, агрессивная жесткость и веселое озорство — Барнсу подвластно все это и многое другое.
О «бурных шестидесятых» писали многие. Очень многие. Но никто еще не делал этого так, как Барнс — единственный, кто не плакал, но смеялся над взлетом и падением прекрасной эпохи. Это — Метроленд. Город, в котором люди когда-то пытались изменить мир — и сами не заметили, как мир изменил их. Это — «Метроленд». Книга, которой отчаянно восхищались — и столь же отчаянно возмущались. Книга, которая может вызвать восторг — или негодование. Книга, над которой можно смеяться — или плакать. Книга, которая не может оставить равнодушным.


Издательства "Эксмо", "Домино" выпустили книгу  Джулиана Барнса "Пульс". Книга вышла в серии "Интеллектуальный бестселлер". Переводчик: Елена Петрова.
 

От производителя
В своей новейшей книге, опубликованной в Великобритании зимой 2011 года, Барнс «снова демонстрирует мастер-класс литературной формы» (Saturday Telegraph). Это «глубокое, искреннее собрание виртуозно выделанных мини-вымыслов» (Time Out) не просто так озаглавлено «Пульс»: истории Барнса тонко подчинены тем или иным ритмам и циклам — дружбы и вражды, восторга и разочарования, любви и смерти.
Впервые на русском.


Ранее в серии   "Интеллектуальный бестселлер" выходила еще одна книга Джулиана Барнса - "Нечего бояться". Переводчики: Сергей Полотовский, Дмитрий Симановский.

От производителя
В книге "Нечего бояться" автор размышляет о страхе смерти и о том, что для многих предопределяет отношение к смерти, - о вере. Как всегда, размышления Барнса охватывают широкий культурный контекст, в котором истории из жизни великих, но ушедших - Монтеня и Флобера, Стендаля и братьев Гонкур, Шостаковича и Россини - перемежаются с автобиографическими наблюдениями.

Ответ:Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Чуть ранее издательства "Эксмо", "Домино" выпускали роман Джулиана Барнса "Дикобраз". Роман выходил в серии "Интеллектуальный бестселлер мини". Переводчик: Евгений Храмов.

От производителя
В романе "Дикобраз" (никогда не выходившем на русском в виде книги и доступном прежде лишь в журнальной публикации) события разворачиваются в одной из стран Восточной Европы после падения коммунистического режима. Главная же сюжетная интрига - беспрецедентный в истории, открытый и гласный суд над бывшим президентом, отправленным в отставку.


У нас на сайте есть неплохая ссылка на подборку статей о творчестве Барнса. Привожу оттуда статью Алисы Романовой

Суд над "Дикобразом"

О каждом романе Джулиана Барнса читатели охотно и авторитетно рассуждают: "барнсовская" это книга или "не совсем в его манере написанная". Это удивительно узнаваемый писатель, хотя очередная его книга непременно поражает несовпадением с чем-то уже знакомым, что мы ожидали увидеть. Роман "Дикобраз" (1992) - явно из тех произведений, которые с ходу легко назвать "не-барнсовскими". И ошибиться.
Если вспомнить об истории этой книги в России, то всплывет любопытная деталь: впервые русский перевод романа был напечатан в "Иностранной литературе" в 1995 г. (№ 6), но тогда воспринимался он совершенно в ином контексте, нежели сейчас. Тогда этой книгой был представлен взгляд западного европейца на проблемы Восточной Европы, в противовес взгляду "изнутри" - писателей бывших социалистических стран, таких как Петер Эстерхази или Дёрдь Конрад. Тогда читателям предложили роман "знаменитого английского писателя" Барнса, который, как и многие художники его времени, задумывается о судьбах Европы. Сейчас мы рассуждаем о Джулиане Барнсе - авторе "Дикобраза", "Истории мира в 10 1/2 главах", "Метроленда" и других романов - ироничном, порой даже несерьезном разрушителе и нонконформисте, играющем со смыслами и значениями, писателе, который постоянно стремится в творчестве за пределы своей страны и традиций. В "Дикобразе" из любимой Франции он перемещает действие в такую близкую и одновременно столь чуждую Восточную Европу.
Здесь, кстати, стоит напомнить, что Барнс увлечен не только французской культурой и языком, влияние которых заметно во многих его романах, писатель изучал и русский: "Есть ли у меня кумиры или герои? Да, и все они вышли из трех культур - английской, французской и русской. Английский - мой родной язык, два других я изучал в школе".
Так в чем же универсальность этого романа, который в разных контекстах пробуждает к себе равный интерес? Вернемся к самой первой публикации "Дикобраза" в "ИЛ". Ее предваряла краткая вступительная статья, относившаяся к целому блоку материалов о судьбе Восточной Европы после того, как из нее "ушли русские". В статье объяснялась цель публикации: "Это попытка разобраться в том, что происходит сегодня в восточной половине нашего континента, и попытка достичь взаимопонимания с теми, кто еще вчера были 'нашими братьями'".
Вступление задало восприятию романа вполне определенную тональность, к "Дикобразу" стоило подходить как к роману сугубо политическому, документальному, на грани публицистики и fiction. На читателя, не подготовленного к знакомству именно с таким текстом, чтение "Дикобраза" могло легко навеять скуку. Роман казался вполне подходящим для спокойных британцев, которые внимательно следят за информационными выпусками Би-би-си и интересуются историей Восточной Европы периода "холодной войны". И действительно, события разворачиваются в одной из стран Восточной Европы (очевидно, в Болгарии) после падения коммунистического режима. Главная же сюжетная интрига - беспрецедентный в истории Европы открытый и гласный суд над бывшим президентом страны Стойо Петкановым (эдакая смесь румына Николае Чаушеску и болгарина Тодора Живкова), отправленным в отставку.
В одном из интервью Джулиан Барнс рассказывал о том, как создавался "Дикобраз": "Если уж совсем обобщать, мысль о будущем романе у меня возникла еще в раннем детстве, в тот момент, когда я ясно осознал себя ребенком "холодной войны". Когда мне было лет тринадцать-четырнадцать, я очень отчетливо это помню, мой преподаватель английского языка отправил свою жену за город из-за разразившегося на Кубе кризиса, угрожавшего ядерной войной. Как, в общем-то, любой чувствующий и восприимчивый человек, я с большим интересом следил за развитием политической истории Восточной Европы. В 1989 году я впервые побывал в Болгарии, к тому времени посетив, по крайней мере по разу, все восточноевропейские страны. Тогда в Болгарии как раз сместили Живкова, и я стал свидетелем наступивших в стране беспорядков и экономического хаоса. Вернувшись домой, я написал пару очерков о поездке. А спустя еще полгода проснулся посреди ночи и вдруг задал себе классический вопрос: "А что, если?.." А что, если коммунистический лидер предстанет перед судом, что, если вместо того, чтобы спасаться бегством или притворяться умирающим от рака, он решит защищаться перед обвинителями? Так родился замысел этой книги".
Когда Барнс писал "Дикобраза", в Болгарии действительно начинался суд над Живковым. По словам писателя, он лишь догадывался о предстоящем процессе, приступая к роману, так что книга писалась параллельно с реальными событиями и впервые была опубликована именно в Болгарии. Это будто бы подчеркивает политическую злободневность и актуальность романа в качестве одного из важнейших его достоинств. Вначале читатель испытывает радость узнавания, особенно читатель русский, для которого многое в романе связано с воспоминаниями из советской эры. Он позволяет Барнсу обманывать себя, что все происходящее в романе - записанные по горячим следам реальные судьбоносные события в Европе. Вот тут-то и происходит некий сбой. То, что делает этот совсем "не-барнсовский", на первый взгляд, текст романом уже знакомого нам писателя. Если не поддаться иллюзии, можно увидеть, как история, творящаяся в действительности, и история, творимая писателем, собственно барнсовская, начинают расходиться. На поверхности - сухая политическая история с множеством реалий восточноевропейской жизни. Если же заглянуть чуть глубже, то открывается истинная природа текста - фарсовая, трагикомическая, фантасмагорическая.
"Дикобраз" - очередное виртуозное разыгрывание Барнсом вариаций на тему истории, знакомое еще по роману "История мира в 10 1|2 главах". В "Дикобразе" мы найдем и нелюбовь писателя к датам, и стремление к минимализму и схематизации в изображении персонажей, к абстрактности и условности при предельной внешней фактографической выверенности. Мы говорим, что в "Дикобразе" ощущается журналистская, очерковая манера, что Барнс предельно точно обращается с именами, географическими названиями, историческими фактами, удачно стилизует высказывания различных политических лидеров. Но разве есть в романе хотя бы одна точная - реальная - историческая дата? Имена только напоминают имена действительно существовавших людей. Болгария (а точно ли Болгария?) у Барнса так похожа на Советский Союз, что в конце концов начинаешь думать о ней просто как о "некоей" стране. А что живой Сталин делает в компании с Горбачевым и Бушем?
В отличие от "истории мира", которая складывается из судеб отдельных людей, простых свидетелей событий, историю в "Дикобразе" творят участники событий, "великие люди". Героиня одной из новелл в "Истории мира" замечает: "Была война тут, битва там, где-то свергли короля, великие люди - вечно эти великие люди, я устала от великих людей - вот настоящие виновники событий". Но, как постепенно выясняется, эти люди лишены всякой "величины" и значимости. Как у каждого персонажа в "Истории мира" был свой потоп, буквальный или метафорический, так и у героев "Дикобраза" - свой собственный суд, обвинитель и возможность побыть обвинителем.
Два центральных персонажа "Дикобраза" - бывший президент страны N Стойо Петканов и его обвинитель, генеральный прокурор Петр Солинский. Первый и есть тот самый "дикобраз", отказавшийся от адвокатов и занявший позицию "защищайся, если нападают". Второй - герой атакующий, причем атакующий не во имя восстановления справедливости, а из-за амбициозного желания самоутвердиться. Словесные баталии между ними - не баталии судьи и подсудимого, а личная битва. При этом на протяжении всего романа они постоянно меняются ролями. Любопытно, что даже имена героев можно легко перепутать, сократив до инициалов, поменять местами - Стойо Петканов и Петр Солинский. Барнс снова обращается к любимой оппозиции грешник-праведник, судья - обвинитель. Солинский выигрывает процесс, но чувство триумфа быстро сменяется чувством опустошенности и усталостью. Петканов же из подсудимого превращается в грозного обвинителя, в Прокурора: "Нет, ошибаешься. Это я тебя проклял. Я тебя приговорил… Это я тебя приговорил", - говорит он Солинскому.
Несмотря на свою политическую значимость и чины, они вполне обычные люди. Солинский - своего рода "обыкновенный" человек (every man), безуспешно пытающийся поверить в идеалы, которые сам же проповедует, и не замечающий собственного оппортунизма. Суд над коммунистическим лидером - и частная история, и универсальная ситуация; суд принимает вселенские размеры, пародируется и низводится до фарса.
Герой одной из новелл из "Истории мира в 10 1/2 главах" вспоминает знаменитую фразу Маркса, который продолжил Гегеля: "История повторяется, первый раз как трагедия, второй раз как фарс". "Дикобраз" и рождается из этого доосмысления, обогащаясь новыми значениями. Трагедия народа, жившего в период правления Петканова, в эпоху репрессий, унижений и несвободы (естественно, напрашивается аналогия со сталинской эрой), заканчивается фарсовым судом. Суд не похож на большинство процессов - здесь нет никаких веских доказательств, ни традиций, на которые можно было бы опираться в ходе разбирательств. Никто толком не знает, по каким пунктам обвинения судить бывшего президента, да и можно ли его судить, ведь ничего подобного в истории не было. "Атмосфера в Храме Правосудия напоминала скорее не церковь, а базар", - говорит один из героев. Суд здесь приобретает характер вневременного и условного.
Фарс достигает своего апогея в сцене шутовского аукциона вещей, принадлежавших экс-президенту, и в финальной защитительной речи Петканова. Среди участников аукциона - живые и уже мертвые правители: "Эрих Хонеккер, Саддам Хуссейн, император Бокасса, Джордж Буш, Махатма Ганди, весь состав Центрального Комитета Албанской компартии, Иосиф Сталин".
"Дикобраз" читается не как роман, а скорее как драма. Герои "выясняются" по поступкам или тому, что они рассказывают о себе, а не по авторским комментариям. Внешний мир со знакомой советской атрибутикой (бюсты вождей, "говорящие" названия улиц, обилие красных звезд, как в голливудских фильмах о России) здесь настолько условен, что кажется театральными декорациями. А потому в случае необходимости советский флаг можно заменить флагом любой другой страны, бюст Сталина - бюстом другого тоталитарного правителя.
Драматическая природа "Дикобраза" особенно ощущается в сценах перекрестного допроса Петканова, когда слушатели в зале (бывшие участники демонстраций, после которых президент был отправлен в отставку) комментируют ответы Петканова. Их голоса сливаются в пародийный хор, превращая серьезное судебное разбирательство в издевательство.
 "Вера шла по площади Святого Василия-мученика. Площадь эта за сорок лет побывала и Сталинградской, и площадью Брежнева, и даже, в попытке решить все проблемы разом, площадью Героев социализма... И в один прекрасный день город вновь обретет площадь Святого Василия-мученика". Что может быть более знакомым для русского читателя? Каждая "эпоха перемен" присваивает свои собственные названия давно привычным вещам. Но в контексте барнсовского романа эта ситуация переименования скорее символична, нежели просто отражает реалию современности. К сентенции Маркса - Гегеля Барнс добавляет третье звено: трагедия - фарс - трагедия, закольцовывает историю, заставляет ее вращаться по кругу. Площадь имени святого осквернена именами диктаторов, но она снова обретет прежнее название, потому что такова природа истории, все меняющей местами или сдвигающей акценты. Президент Петканов из чудовища превращается в трагедийного героя, прокурор Солинский - из скорбного обвинителя в жалкого старика - и снова в обвинителя. Вариации бесконечны.

Ответ:Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Впервые на русском языке вышел роман А. Д. Кронина "Древо Иуды".
Книгу выпустило издательство "Эксмо" в серии "Интеллектуальный бестселлер".

От производителя
Полуголодное детство и юность Дэвида Мори нельзя назвать счастливыми... Зато теперь, в зрелые годы, он может наслаждаться роскошной жизнью в Швейцарии, посещать престижные приемы в высшем обществе во Франции или оперные премьеры в Италии. Он может позволить себе коллекционировать работы импрессионистов.
Но все это плата. Те тридцать сребреников, которые он, подобно Иуде, получил за предательство. Дэвид Мори предал свою любовь...
Но способен ли он на раскаяние и искупление своих грехов?


Роман написан в 1961 году, т.е. он относится к более позднему периоду творчества писателя по сравнению с опубликоваными ранее на русском романами.

Ответ:Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

...Перелистывая страницы едва ли не каждой книги прозаика, ощущаешь, как в рамках одной художнической индивидуальности противоречиво уживаются, с переменным успехом оспаривая друг друга, упрямый неустрашимый бунтарь, провидящий в воцарившемся на необозримых просторах Америки «кондиционированном кошмаре» реальные истоки социальных, политических, экологических недугов, поразивших в годы Второй мировой войны и первое послевоенное десятилетие его неблагодарную отчизну, и — во всем изверившийся, чуть ли не метафизический пессимист, наследник духовных традиций Шопенгауэра, Ницше, Шпенглера. А вчитываясь в поток сознания его персонажа-повествователя (зачастую вовсе не отличимого от автора, идет ли речь о романах, повестях или новеллах: автобиографическое начало властно заявляет о себе и в первых, и во вторых и в третьих), следя за ходом авторской мысли, неизменно прихотливым и чаще всего неожиданным, со временем нащупываешь не то чтобы внутренний «сюжет», но по крайней мере глубинный лейтмотив всего насчитывающего больше двух десятков томов большой и малой прозы творческого наследия Г. Миллера. Лейтмотив по сути не новый, но вечно обновляющийся, как обновляется со времен мифологии и фольклора сама литература: становление художника...
Николай Пальцев. Путешествие на край света, или Робинзонада Генри Миллера. Отсюда

Издательства "АСТ", "Астрель" продолжают знакомить читателей с "робинзонадой Генри Миллера". Вот некоторые автобиографические произведения, вышедшие в серии "Книга на все времена".

Аэрокондиционированный кошмар

От производителя
Непривычный, необычный Генри Миллер. Яростный обличитель буржуазного ханжества и лицемерия, массовой культуры и всеобщей погони за материальным благосостоянием.  Потрясающая воображение книга, в которой "великий бунтарь" выносит приговор Америке, используя для этого все возможности своего колоссального таланта.  Книга, в которой переплетается реализм и сюрреализм, художественный вымысел и публицистика. Книга, позволяющая читателю заглянуть в бездну отупляющей бездуховности, пронизывающей современную западную цивилизацию.
 


Биг-Сур и апельсины Иеронима Босха

От производителя
Поздний автобиографический роман великого Генри Миллера, — мягкий, лиричный и самоироничный.  «Здесь я обрету покой», — слова из книги, ключевые для понимания этого произведения, в котором повествуется о влиянии красоты природы на творческий потенциал писателя и его представление о прекрасном. Описания встреч с талантливыми современниками, происходящих в этом «духовном заповеднике», лишены скандальности ранних книг Миллера. Здесь прославленный бунтарь предстает истинным философом, который обрел на склоне лет не только мудрость и покой, но и свой «потерянный рай».
 


Черная весна

От производителя
Одно из самых искренних, исповедальных произведений Генри Миллера. Концептуальный роман, лишенный эпатажа, характерного для этого великого американского писателя.  Книга об одиночестве художника, безуспешно и бесконечно ищущего смысл жизни, творчества и любви. Поток сознания несет Миллера по лабиринтам фантазии и мрачным тайникам сознания - однако лекарства от одиночества и тщетности бытия он не может отыскать ни в одном из миров. И впечатление от "Черной весны", которую писатель называл "попыткой оставить шрам на лице Вселенной", остается необычайно сильным и мощным.
 


Тихие дни в Клиши

От производителя
"Тихие дни в Клиши". Одна из самых известных книг Генри Миллера, по популярности сравнимая с его "Тропиком Рака". Бурная жизнь молодых представителей богемы во Франции 1930-х - в ностальгической дымке воспоминаний. Однако стиль "Тихих дней в Клиши" отличается от стиля раннего Миллера, - остыл гнев, исчезли юношеский кураж и бешеная жажда жизни, и теперь писатель смотрит на бурные времена своей молодости с тонкой иронией мудрого философа...


Содержание:
 Нью-Йорк и обратно 
переводчик: Юлия Моисеенко 
 Макс и белые фагоциты 
переводчик: Александр Ливергант
 Мадемуазель Клод
переводчик: Александр Ливергант
 Воссоединение в Бруклине
переводчик: Л. Лебедева
 Берта
переводчик: Александр Ливергант
 Тихие дни в Клиши
переводчик: Николай Пальцев


Вспоминать, чтобы вспомнить

От производителя
Книга, в которой естественно сочетаются два направления, характерные для позднего творчества Генри Миллера, - мемуарное и публицистическое. Он рассказывает о множестве своих друзей и знакомых, без которых невозможно представить культуру и искусство XX столетия. Это произведение в чем-то продолжает "Аэрокондиционированный кошмар", обличающий ханжество и лицемерие, глупость массовой культуры, бессмысленность погони за материальным благосостоянием и выносит суровый приговор минувшему веку, оставляя, впрочем, надежду на спасение в будущем.


Колосс Маруссийский

От производителя
Одно из самых необычных произведений Генри Миллера.  Книга, начисто лишенная скандальности, эпатажа или духа бунтарства.  Мягкое, лиричное повествование, исполненное изысканных полутонов, переносит читателя в Грецию 1930-х годов - страну, по которой путешествует герой книги. Перед читателем буквально оживают прекрасные пейзажи и руины - свидетельства былого величия страны, пока не до конца превращенной в "рай для туристов", еще способной подарить путешественнику неподдельное вдохновение и жажду совершенства в творчестве.
 

Ответ:Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Издательства "АСТ", "Астрель" впервые на русском выпустило роман Уильяма Стайрона "Уйди во тьму" (Lie Down in Darkness). Книга вышла в серии "Книга на все времена".
Переводчик Т. Кудрявцева. Тираж 2000 экз. 544 стр.

От производителя
"Уйди во тьму" - удивительный по своей глубине дебютный роман Стайрона, написанный им в 26 лет, - сразу же принес ему первую литературную награду - приз Американской академии в Риме.
Книга, которая считается одной из жемчужин литературы американского Юга. Классические мотивы великой прозы "южной готики" - мотивы скрытого инцеста, тяги к самоубийству и насилию, вырождения медленно нищающей плантаторской аристократии, религиозной и расовой нетерпимости и исступленной, болезненной любви-ненависти в свойственной Стайрону реалистичной и даже чуть ироничной манере изложения.

Ответ:Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Издательства "АСТ", "Астрель" выпустило сборник малой прозы Томаса Манна "Поздние новеллы". Сборник вышел в серии "Книга на все времена".
Тираж 1500 экз. 480 стр.

От производителя
В сборник вошли поздние новеллы великого Томаса Манна, относящиеся к зрелому периоду его творчества.
"Марио и фокусник", "Обмененные головы", "Обманутая", "Хозяин и собака" - сюжеты этих новелл просты и незамысловаты, однако незатейливость сюжетной канвы и неожиданно легкий язык удачно подчеркивают психологическую глубину образов.
Любовь, разочарование, ожидание чуда, скука повседневности, отчаянная жажда жизни, болезненная утрата иллюзий и обретение жизненного опыта - таковы основные темы этих новелл, изысканно-светлых и удивительно тонких...


Содержание:
Непорядок и ранние страдания. Перевод Е. Шукшиной
Обманутая. Перевод Е. Шукшиной
Песнь о младенце. Перевод В. Елистратова и Е. Шукшиной
Закон. Перевод Е. Шукшиной
Тристан и Изольда.
Перевод Е. Шукшиной
Хозяин и собака. Перевод В. Курелла  
Марио и фокусник. Перевод В. Курелла  
Обмененные головы. Перевод Н. Ман

Ответ:Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Издательство "АСТ" выпустило в свет роман Умберто Эко "Пражское кладбище".

От производителя
Умберто Эко - самый знаменитый итальянский литератор, историк культуры, философ, массмедиолог, лингвист, семиолог, университетский преподаватель, член ведущих мировых академий, лауреат крупнейших премий мира, кавалер Большого креста и Почетного Легиона, основатель и руководитель научных и художественных журналов, видный коллекционер древних книг и писатель-романист, один из главных авторов нашего времени.

Действие разворачивается почти целиком во Франции, но последствия этой интриги трагически поразят потом целый мир. В центре событий довольно скоро окажется Россия, где в 1905 году была впервые напечатана знаменитая литературная подделка "Протоколы сионских мудрецов". В романе документально рассказано, чьими усилиями эта подделка была создана. Главный герой очень гадок, а все, что происходит с ним, и ужасно, и интересно.
Автор, строя сюжет в духе Александра Дюма, протаскивает затаившего дыхание читателя по зловонным парижским клоакам и по бандитским притонам, вербует героя в гарибальдийское войско, заставляет его шпионить на все разведки и контрразведки мира, в том числе и на русскую охранку, укрощать истеричек из клиники доктора Шарко, распивать пиво с Зигмундом Фрейдом, форсить бок о бок со Свободой на баррикадах и даже участвовать в сатанинской мессе. Одновременно, как всегда, Умберто Эко выдает читателю в оболочке приключенческого романа огромный заряд знаний и идей.

Ознакомиться с отрывком из романа можно здесь


Кстати, в тему об Эко, несколько ссылок, касающихся "Имя Розы".
Неплохая рецензия на роман "Имя розы". Там же, в рецензии, другая интересная ссылка на запись в ЖЖ (см. ниже)

Ссылка
в ЖЖ, касающаяся популяризованной Эко фразы об имени розы: stat rosa pristina nomine, nomina nuda tenemus (переведнное как "роза при имени прежнем, с нагими мы впредь именами"). А уже в этой записи - другая ссылка - на гекзаметры монаха Клюни Бернарда Морланского  (см. ниже).

Если вас интересуют гекзаметры монаха Клюни Бернарда Морланского в оригинале, то вам сюда :)

Вот такая получилась раскрытая матрешка :)

Ответ:Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Вышла очередная книга Маркеса - роман "О любви и прочих бесах".
Переводчик Маргарита Былинкина. Тираж 25000 экз. 224 с.

От производителя
О чем бы ни писал Маркес, он пишет, в сущности, о любви.
О любви - и "Сто лет одиночества", и "Вспоминая моих несчастных шлюшек", и, разумеется, "О любви и прочих бесах"...
Юную маркизу Марию сочли одержимой бесами и заточили в монастырь. Спасать ее душу взялся молодой священник Каэтано.
Родные девушки и благочестивые монахини забыли старинную испанскую пословицу: "Коли огонь к пороху подносят, добра не жди".
И что дальше?
Любовь! Страсть!
А бесов любви и страсти, как известно, не изгнать ни постом, ни молитвой, ни даже пламенем костра...

Ответ:Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Издательства "АСТ", "Астрель" выпустили два сборника прозы лауреата Нобелевской премии Пера Лагерквиста. Книги вышли в серии "Книга на все времена".

От производителя
В эту книгу вошли повести и рассказы из позднего, экзистенциалистского, сборника Лагерквиста "Злые сказки", относящегося к послевоенному периоду его творчества.
Концептуально связанные между собой не только сюжетными мотивами, но и сквозными библейскими (и апокрифическими) персонажами, эти произведения объединены к тому же темой одиночества яркой и независимой личности в мире, одержимом едиными правилами.
Эпоха начала христианства выступает лишь символом, цель которого - подчеркнуть "вневременность" происходящего...
Содержание:
Карлик. Переводчик В. Мамонова 
Сивилла. Переводчик Татьяна Величко 
Мариамна. Переводчик Елена Суриц 
Смерть Агасфера. Переводчик Татьяна Величко 
Пилигрим в море. Переводчик Елена Суриц 
Святая земля. Переводчик Татьяна Доброницкая


От производителя
В эту книгу вошли роман "Варавва", а также повести и рассказы из позднего, экзистенциалистского, сборника Лагерквиста "В то время".
Концептуальность связанных между собой библейских (и апокрифических) мотивов по-прежнему остается основной темой творчества Лагерквиста.
Угасает гнев послевоенной переоценки ценностей. Псевдоисторический фон остается ключевым, однако теперь Лагерквист не пытается "подтянуть" его к проблемам современности, а использует как платформу для спора о вечных ценностях - философских, этических и гуманистических...
Содержание:
Улыбка вечности. Переводчик В. Мамонова 
В мире гость. Переводчик Елена Суриц 
Палач. Переводчик Татьяна Величко 
Варавва. Переводчик Елена Суриц 
Железо и люди  
Красный отсвет. Переводчик Изабелла Бочкарева 
Морис Флери. Переводчик С. Тарханова 
Брат ищет брата. Переводчик Катарина Мурадян 
Осколки. Переводчик Т. Чеснокова 
Леонард. Переводчик Т. Чеснокова 
Злые сказки  
Отец и я. Переводчик Катарина Мурадян 
Приключение. Переводчик Катарина Мурадян 
Смерть героя.   Переводчик Н. Кондюрина 
Священные кости. Переводчик Катарина Мурадян 
Юхан Спаситель. Переводчик Ю. Поспелов 
Лифт спускался в преисподнюю. Переводчик Т. Чеснокова 
Любовь и смерть. Переводчик Катарина Мурадян 
В подвале. Переводчик Елена Суриц 
Злой ангел. Переводчик Изабелла Бочкарева 
Принцесса и королевство в придачу. Переводчик Н. Кондюрина 
Экспериментальный мир. Переводчик Т. Чеснокова 
В то время  
Рай. Переводчик Татьяна Величко 
Военный поход малышей. Переводчик Н. Кондюрина 
Диковинная страна. Переводчик Т. Чеснокова 
Блошиный рынок. Переводчик С. Тарханова 
В то время. Переводчик Т. Чеснокова 
В страстное время. Переводчик Т. Чеснокова 
Освобождение. Переводчик Т. Чеснокова 
Летописец. Переводчик С. Тарханова 
На весах Осириса. Переводчик: Т. Чеснокова


 
Пер Лагерквист (швед. Par Lagerkvist) (23 мая 1891 — 11 июля 1974) — шведский писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе. XX век в своей стремительности и жажде перемен породил плеяду творческих деятелей, чьи эксперименты в области искусства не могут остаться незамеченными. К таким творцам можно отнести Пера Фабиана Лагерквиста, который будучи художником настоящего XX века, не соглашался с принципами классического, традиционного искусства - натуралистического копирования жизни. Художественный стиль писателя невозможно отнести к существующим литературным школам. Несмотря на то, что произведения Лагерквиста содержат в себе черты, отличающие такие философские и эстетические явления, как кубизм, экспрессионизм или экзистенциализм, их нельзя полноправно отнести к какому-либо определенному течению. Индивидуальный и неповторимый художественный стиль Лагерквиста отличают миф, символ, иносказание. По своей натуре Лагерквист был довольно скрытым и замкнутым человеком, что объясняет его немногословность в освещении своих творческих замыслов. Ему принадлежит известная фраза: «Я не вмешиваюсь в свое творчество».[1] По сути, так оно и было. К созданию своих произведений шведский писатель подходил очень трепетно. Процесс написания произведений был для него сродни воспитанию детей, которых человек прячет от шумной толпы. И только когда произведение готово и вышло в печать, читатель понимает, что творение Лагерквиста говорит само за себя. При жизни писателя, то каким он был, отражали его книги, являвшиеся единственным источником информации о личности Лагерквиста.
Источник

Шведский романист, поэт и драматург Пер Фабиан Лагерквист родился в маленьком городе Вексьё в Южной Швеции. Он был младшим из семерых детей Иоганны (Блад) Лагерквист и Андерса Йогана Лагерквиста. Его отец сначала работал на ферме, а затем стал путевым обходчиком на железной дороге. Будучи школьником, Пер читал «Происхождение видов» Чарлза Дарвина и другие работы, которые формировали у него представления, сильно отличавшиеся от консервативных взглядов его лютеранской семьи. После окончания школы в 1910 г. он в течение двух лет изучал искусство и литературу в Упсальском университете.

Литературный дебют Л. состоялся в 1912 г., когда он опубликовал несколько пылких стихотворений и повесть «Люди» («Manniskor»). В 1913 г. писатель едет в Париж, где большое влияние на него оказывает современная живопись; особенно восхищался Л. дерзкой энергией фовистов и интеллектуальной упорядоченностью кубистов. В этом же году он опубликовал эссе «Искусство слова и изобразительное искусство» («Ordkonst och bildkonst»), в котором отвергал натурализм, противопоставляя ему скандинавский и греческий эпос. Это критическое эссе оказалось первой работой, которая привлекла внимание к Л., и вскоре он воплотил собственные теории в сборнике поэзии и прозы «Мотивы» («Motiv»), который вышел в 1914 г., а также в сборнике новелл «Железо и люди» («Jam och manniskor» 1915).

В 1916 г. Л. добился признания, опубликовав поэтический сборник «Тоска» («Angest»), который считается первым шведским экспрессионистским произведением. Яркая образность этой книги, ее рваный стиль отразили интерес Л. к фовизму и кубизму. В «Тоске» также выразились боль и отчаяние, вызванные бедствиями первой мировой войны. Американский поэт и критик Кеннет Рексрот писал в «Американском поэтическом обозрении», что «Тоска» говорит не только об утрате политических иллюзий, но и о душевной раздвоенности писателя.

Почти всю первую мировую войну Л. прожил в нейтральной Дании. В это время он много писал для театра. Его первая опубликованная пьеса «Последний человек» («Den sista manniskan», 1917) изображает глубокие страдания последнего оставшегося на земле человека и продолжает тему отчаяния, вызванного войной. В эссе из сборника «Театр» («Teater», 1918) Л. выступает против натуралистической драмы и восхищается поздними символическими пьесами Августа Стриндберга. Именно влиянием Стриндберга объясняется связь между драматическим творчеством Л. и немецким экспрессионизмом.

В 1919 г., работая театральным критиком в стокгольмской газете «Свенска дагбладет» («Svenska Dagbladet»), Л. опубликовал поэтический сборник «Хаос» («Kaos») и пьесу «Небесная тайна» («Himlens hemlighet»), наиболее удачную из его ранних пьес, в которой выражается глубокий пессимизм Л., его убежденность в том, что если жизнь кажется человечеству высшей ценностью, то это следствие полного безразличия к Богу. Эту же тему писатель развивает в повести «Вечная улыбка» («Det eviga leendet», 1920). В этой повести герои разговаривают с Богом, спрашивая Его, для чего Он их создал. Бог отвечает, что у Него не было определенной цели, но он сделал все наилучшим образом. Этот ответ оставляет людей в растерянности. Они не нашли той духовной поддержки, в которой нуждались. И это заставляет их искать духовную опору не в божественной силе, а внутри себя.

В 20-е гг. Л. много путешествует, посещает Францию и Италию, и пессимизм его в эти годы начинает смягчаться, а стиль становится более конкретным и не таким манерным. Поэзия этого периода – сборники «Путь счастливого человека» («Den lyckliges vag», 1921) и «Песни сердца» («Hjartats sanger», 1926) – наполнена простотой и оптимизмом, которые отсутствуют в его ранних произведениях.

Помимо сборника коротких рассказов «Злые саги» («Onda sagor», 1924), Л. написал две книги, которые многие критики сочли самыми личными произведениями Л.: «Гость действительности» («Cast hos verkligheten», 1925) и «Завоеванная жизнь» («Det besegrade livet», 1927). В книге «Гость действительности» рассказывается о детстве писателя, о том, как его с ранних лет преследовала идея смерти. «Завоеванная жизнь» – это сборник философских размышлений, в котором излагаются взгляды автора на собственное творчество и на мир. По мнению американского критика Альрика Густафсона, эти произведения утверждают веру Л. в «нерушимый дух человека» и «конечную победу добра над злом». Кроме того, обе книги демонстрируют высокую повествовательную технику Л., который пишет простым языком, ясно и на редкость целенаправленно.

К драматургическим произведениям Л. относится также пьеса «Человек, который прожил жизнь» («Han som fick leva от sitt liv.» 1928). Эта и другие пьесы, написанные в 30-е гг., отличаются большим правдоподобием, использованием повседневного языка.

По мере того как в 30-е гг. росла угроза фашизма, творчество Л. становилось все более гуманистическим по духу, писатель подчеркивал необходимость бороться со злом. Хотя Л. объявил о своей гуманистической программе в поэтическом сборнике «У костра» («Vid lagerelden», 1932) и в пьесе «Король» («Konungen», 1932), самый суровый приговор тирании он вынес в «Палаче» («Bodeln»). Эта повесть, написанная в 1933 г. и переработанная в пьесу под тем же названием в 1934-м, строится на сопоставлении средневековья и нашего времени, подтверждая известную мысль о неистребимости зла. Политические и социальные проблемы, возникающие в предвоенной Европе, продолжают доминировать в творчестве Л. на протяжении 30-х гг. В драме «Человек без души» («Mannen utan sjal» 1936) автор показывает, как перерождается, влюбившись, политический террорист, который служил злу, а начинает служить добру. В «Победе во тьме» («Seger i morker», 1939) выведены два брата-близнеца, один – государственный деятель, демократ, другой – продажный демагог. Вторжением Германии в Данию и Норвегию навеяны многие стихи Л. из сборника «Поэзия и бой» («Sang och strid», 1940), опубликованного в год избрания писателя в члены Шведской академии. Л. продолжает писать стихи и пьесы, однако самой значительной работой этого периода является аллегорический роман «Карлик» («Dvargen», 1944) – история жизни злобного карлика, жившего во времена итальянского Возрождения, которая, по сути, содержит острую критику фашизма, а также человеческой жадности, лицемерия и злобы. В драме «Дайте людям жить» [«Lat manniskan leva», 1949) перед нами проходят судьбы тех, кто стал жертвой нетерпимости, среди них есть и вымышленные персонажи, и исторические личности, включая Сократа, Христа, Жанну д'Арк.

Роман «Варавва» («Barabbas») был опубликован в 1950 г. и сразу же привлек внимание критиков и писателей, в том числе Андре Жида, который назвал этот роман «замечательной книгой». Рассказывая историю жестокого разбойника, которого, в отличие от Христа, освободили от распятия, писатель говорит о попытке человека обрести Бога, о необходимости иметь веру. Анализируя роман «Варавва» в «Атлантик Мансли» («Atlantic Monthly»), Чарлз Роло называет его «настоящим шедевром». Многие критики также сошлись на том, что никогда еще евангельская история не была рассказана с такой достоверностью и духовной силой. Переведенный на 9 языков, «Варавва» нашел самый широкий отклик у критиков и является самой популярной книгой писателя. В 1952 г. по этому роману был снят фильм.

В 1951 г. Л. была присуждена Нобелевская премия по литературе «за художественную силу и абсолютную независимость суждений писателя, который пытался в своем творчестве найти ответы на вечные вопросы, стоящие перед человечеством». Член Шведской академии Андерс Эстерлинг сказал, что «Л. принадлежит к тем писателям, которые смело и открыто обращались к самым насущным вопросам человечества, фундаментальным проблемам нашего существования». Л., человек стеснительный и замкнутый, от ответной речи отказался. Вместо этого после нескольких слов благодарности за награду он прочитал отрывок из книги «Миф человечества» («Myten on manniskorna»), написанной за 30 лет до того и неопубликованной.

В последующие годы Л. продолжал плодотворно трудиться; закончил девятый сборник стихов «Вечерняя земля» («Aftonland», 1953), написал еще пять романов: «Сибилла» («Sibyllan», 1956), «Смерть Агасфера» («Ahasverus dod» 1960), «Паломник в море» («Pilgrim pa havet», 1962), «Священная земля» («Det heliga landet», 1964) и «Мариамна» («Маriamne», 1967). Все эти романы тесно между собой связаны, в них поднимается тема любви, которая решается в духе контрастной символики.

Будучи чрезвычайно замкнутым человеком, Л. отделял личную жизнь от профессиональной. В 1918 г. он женился на Карен Дагмар Иоганне Сёренсон. В 1925 г. они развелись, и в том же году писатель женился на Элен Хальберг, вдове шведского художника Йёста Сандельса. Л. умер 11 июля 1974 г. от паралича в стокгольмской больнице в возрасте 83 лет.

«Чувство отчужденности – главная тема литературы XX в., и в этом смысле Л. близок таким писателям, как Франц Кафка и Альбер Камю, – писал в 1971 г. шведский критик Гункель Мальм-стрём. – Л. из тех, кого борьба против дегуманизации человечества привела к поиску скрытого Бога, решению метафизических загадок жизни».
Источник
Тексты произведений можно посмотреть здесь

Ответ:Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Издательства "АСТ", "Астрель" выпустили роман У. Теккерея "Пенденнис". Книга вышла в серии "Зарубежная классика". Тираж 2000 экз. Обьем 896 стр. Переводчик Мария Лорие

От производителя
Сколько их - молодых провинциалов, рвущихся "покорить столицу"!
Они летят на яркий свет мегаполисов, как мотыльки на огонь. Десятки, сотни обожгут себе крылья - а единицы уцелеют, станут настоящими хищниками и пробьют себе дорогу к богатству и успеху.
Но чем придется ради этого пожертвовать? Какова цена "пути наверх"?
Роман великого Теккерея написан в XVIII веке, однако и сейчас читается так, словно речь в нем идет о дне сегодняшнем.

В той же серии вышел сборник произведений У. Теккерея "Ревекка и Ровена". Тираж 3000 экз. Обьем 352 стр.

От производителя
Хотите узнать, что произошло с благородным Уилфредом Айвенго и его прекрасной возлюбленной леди Ровеной после свадьбы?
Хотите понять, что случится, если "идеального" байронического злодея поместить не в романтическое условное окружение, а во вполне обычное провинциальное семейство?
Хотите увидеть, как выглядит классическая "морализаторская повесть" в духе Диккенса, если убрать из нее собственно мораль?
Тогда познакомьтесь с ироническими повестями великого Теккерся - и будьте готовы ко всему.
Ибо во что способно превратить острое как скальпель перо блестящего психолога Теккерей "загадочного злодея" или "наивного героя", средневековую даму или рыцаря, - описать невозможно. Можно только читать и наслаждаться!..

Содержание:
В благородном семействе. Переводчик Надежда Вольпин 
История Сэмюела Титмарша и знаменитого бриллианта Хоггарти Переводчик Раиса Облонская 
Ревекка и Ровена. Переводчик З. Александрова

Ответ:Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Ранее, при обзоре романа Джонатана Франзена "Поправки", уже давалась ссылка на новый роман писателя "Свобода", который в то время только планировался к изданию. И вот наконец-то он выпущен издательствами  "Астрель", "Corpus".
Тираж 5000 экз. Слегка увеличенный формат 145х217 мм. 672 стр.
Переводчики Дарья Горянина, Валентина Сергеева.

От производителя
История героев "Свободы" Уолтера и Патти Берглунд отражает опыт целого поколения, которое пережило 11 сентября, вторжение в Ирак, экономический кризис и выбрало президентом Барака Обаму.
В романе, блистательно воскрешающем традиции большой прозы 19-го века, Джонатан Франзен размышляет о том, возможна ли свобода выбора, знаем ли мы, к чему стремимся, когда хотим свободы, и о том, как легко мы жертвуем своими близкими ради ее призрака. Предыдущий роман Франзена "Поправки" (2001), удостоенный Национальной книжной премии США, поставил писателя в один ряд с классиками американской литературы и принес ему мировую известность. "Свобода" столь же язвительный и мудрый взгляд на семью в современной Америке. Но если в "Поправках" конфликт поколений так и остается неразрешенным, новый роман это история о детях, которые победили отцов и не стали от этого счастливее.


Роман "всколыхнул " литературную жизнь Америки. В Рунете также появилось множество рецензий и отзывов. Трудно выбрать что-то конкретное, если сам не читал книгу. Поэтому приведу одну из наиболее нейтральных рецензий.

***
Джонатан Франзен — это известный американский новеллист и эссеист. Большими произведениями он радует публику не часто: после выхода его первого романа («Поправки») читателям пришлось ждать почти десятилетие для того, чтобы получить возможность ознакомиться с новой книгой автора. «Свобода» стала вторым по счету крупным произведением Франзена. Впервые она была опубликована в 2009-м году, причем в США этот роман стал очень важным событием — неоднократно заявлялось, что книга имеет огромное значение для современной американской литературы, а самого Франзена часто сравнивали с наиболее известными классиками романной литературы.

Попадание в круг «серьезных» писателей Франзен обеспечил себе еще первым своим романом — «Поправки» являлись семейной сагой, подводящей итоги девяностым. В «Свободе» автор решил не отказываться от ранее выбранного курса: он снова предлагает читателю семейную сагу, правда, с другими героями, проблемами, временем и бытом.

На сей раз его герои — это семья из четырех человек: мама, папа и двое детей. Родители, Патти и Уолтер строят свою жизнь в соответствии с идеальным планом, целым сводом принципов и правил так, что, кажется, будто их семья, быт, карьеры существуют в соответствии с нерушимыми, безупречными и притом простыми законами. Однако в определенный момент все начинает меняться: дети вырастают, и выясняется, что они вовсе не придерживаются тех же взглядов, что и их родители. Жена решается на измену мужу с лучшим другом семьи, муж влюбляется в молодую секретаршу, и идеальный мир, который выстраивался десятилетиями, рушится в считанные месяцы.

Каждый из героев по-разному открывает для себя свободу: для кого-то это свобода в мыслях, для кого-то — в действии, для кого-то — в любви. При этом итог практически всегда одинаков — свобода разрушает давно заведенный порядок, выбивает почву у человека из под ног и при этом практически ничего не дает взамен.

Американские рецензенты назвали «Свободу» романом, который подводит итог десятилетию — на сей раз нулевым. Однако эта оценка не совсем верна. «Свобода» подводит итоги для целого поколения: тех, кто в нулевых уже состоялся, выполнил все основные задачи и «созрел» для оценки результатов. Это поколение смогло превзойти своих отцов, доказать родителям собственную правоту, однако в итоге эта победа оказалась «пшиком», пустым местом, нагромождением ошибок.

Свобода во всем стала причиной множества неверных шагов. Череда неудач, открывшаяся терактом 11-го сентября, продолжилась войной в Ираке, экономическим кризисом и кризисом либерализма. Свобода действий, стремление делать по-своему, не считаясь с достижениями предыдущих поколений, выстраивать идеальный мир по своим правилам — все это завело поколение главных героев в тупик, выхода из которого, к сожалению, нет.

Франзен пишет именно о кризисе свободы — это основная идея его романа. Он раскрывает ее, наглядно демонстрирует, подтверждает свою точку зрения многочисленными примерами, сравнениями, ситуациями. «Свобода» изобилует деталями, однако они не перегружают роман, создавая детальную и подробную картину мира в глазах главных героев романа.

В романе всего четыре центральных персонажа, и Франзен великолепно изображает каждого из них. Читатель знакомиться не героями книги, а с реальными людьми, которые живут и меняются по мере развития событий. В то же время их окружение дано весьма схематично — автор только обозначает его, концентрируясь на основных персонажах.

Интересным является композиционное построение «Свободы» — роман примерно на треть состоит из мемуаров Патти, которая некогда была талантливой спортсменкой, а теперь стала матерью благополучного и внешне стабильного семейства. Стилистически монологи Патти не выбиваются из общего ряда и ничем не отличаются от основного текста романа, однако само их использование добавляет еще одно измерение, еще одну точку зрения.

В целом же «Свобода» оказывается многоплановым и сложным произведением, романом который, несомненно, заслуживает внимания, книгой, которая позволяет лучше понять ошибки одного из самых успешных, благополучных и свободных поколений последних десятилетий.
***
Отсюда

Еще несколько ссылок:
Рецензия Бориса Люкшина
Интервью: Грегг Лагамбина/The A.V. Club 
Рецензия Льва Данилкина
Интервью в ''Книжное обозрение'' Марины Ефимовой
Рецензия в ЖЖ Амина Книгге

Хватит пока:)

Ответ:Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Издательство "Эксмо" выпустило книгу Айрис Мердок "Книга и братство". Книга вышла на русском языке впервые. Тираж 3000 экз. 656 стр. Серия "Интеллектуальный бестселлер".

От издателя
Впервые на русском — один из лучших образцов позднего творчества выдающейся британской писательницы, признанного мастера тонкого психологизма, лауреата Букеровской премии. Действие начинается на традиционном оксфордском балу; мы знакомимся со всей компанией героев сразу, с их дружбами и антипатиями, любовями и ненавистями, с поглощающими их страстями. Много лет назад эти оксфордские выпускники организовали своего рода клуб («Братство»), чтобы поддержать самого блестящего среди них мыслителя, Дэвида Краймонда, в работе над эпохальным политико-философским трактатом («Книгой»). Годы идут, конца работе не видать, от Краймонда и его идей всех уже давно тошнит, но никто не решается высказать ему это в лицо. События принимают неожиданный оборот, когда на балу он уводит жену одного из своих благодетелей — вторично...


Это предпоследняя из "впервые на русском" книга А. Мердок. Поскольку информации о книге нет, а аннотация издателя бессодержательна, то остается лишь процитировать размещенную ранее на Пергаме статью "Английская литература в поисках нового героя".

В романе «Книга и братство» Мердок пытается найти причины разрушения связных религиозных и моральных структур, способы решения личностных проблем с учетом неоднозначных последствий технократической революции, идей Фрейда, Маркса, реальности усугубляющегося терроризма, необратимого процесса утраты истинных моральных ценностей.

Книга, которую пишет «демонический» Кримонд в первой половине произведения, служит осью, вокруг которой вращаются все заботы «братства» интеллектуалов, выпускников Оксфорда, которые долгие годы поддерживали ее написание материально.

Сам Кримонд отнесен писательницей к разряду людей, которые создают миф вокруг себя, и этот миф в конечном счете начинает властвовать над ними. Человек, ощущая себя загнанным в западню, заставляет окружающих играть определенные роли в их жизни. Кримонд превращается в «бога», демона-разрушителя, от поступков которого страдают окружающие. «Мифология» книги Кримонда глубоко скрыта от поверхностного взгляда, но ее разрушительному влиянию подвержены почти все персонажи. Даже бывшая возлюбленная Кримонда Джин не может проникнуть за занавес, который Кримонд плотно задернул над процессом создания своего «эпохального» труда, и становится в какой-то отрезок времени рабой идеи о написании книги.

Важно отметить, что гораздо большей тайной у Мердок становится не книга Кримонда, а внутренний мир самого персонажа, фигура которого преднамеренно исключена автором из круга лиц, чувства и мысли которых становятся доступными рассказчику. Вуаль накинута не на идеи и содержание книги, а на мироощущение человека, создающего эту книгу. Мы узнаем о деталях содержания книги от самого Кримонда во время его споров с членами «братства», но книга в готовом виде так и не появляется в романе Мердок, заставляя усомниться в ее существовании. Что стоит за неудачной попыткой самоубийства Кримонда - потеря цели для писателя или сомнения в полноценности силовых идей, преломленных через призму неомарксизма, - эту загадку автор преднамеренно оставляет неразгаданной. Но процесс распада текста книги неизбежно влечет за собой и разногласия внутри «братства». «В этой ситуаций кто-то должен умереть», - говорит один из членов «Общества поддержки Книги» Дженкин Ридерхуд, фигура, воплощающая в романе добро. Жертвой нелепой случайности становится именно он, подтверждая идею Мердок о том, что трагедия и ирония - единое целое, два органично слитых лика жизни.
Отсюда

Ответ:Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Совсем недавно издательства "АСТ", "Астрель", "Полиграфиздат" выпустили очередную книжечку Габриэля Гарсиа Маркеса. Это сборник рассказов "Глаза голубой собаки". Тираж 15000 экз. 160 стр.

Данный сборник не нуждается в презентации, так как входящие в него рассказы хорошо известны читающим Маркеса. Кстати, вот они:

Третье смирение. Перевод А. Борисовой
Другая сторона смерти. Перевод А. Борисовой
Ева внутри своей кошки. Перевод А. Борисовой
Огорчение для троих сомнамбул. Перевод А. Борисовой
Диалог с зеркалом. Перевод А. Борисовой
Глаза голубой собаки. Перевод С. Маркова
Женщина, которая приходила ровно в шесть. Перевод Э. Брагинской
Негритенок Набо, заставивший ангелов ждать. Перевод С. Маркова
Кто ворошит эти розы. Перевод С. Маркова
Ночь, когда хозяйничали выпи. Перевод А. Борисовой
Исабель смотрит на дождь в Макондо. Перевод Ю. Трейдинга

Восприятие рассказов Маркеса сильно зависит от перевода. Большинство рассказов опубликовано в хорошо известных переводах. Исключение - заглавный рассказ, опубликованый в переводе С. Маркова, который значительно менее известен, чем перевод Сальниковой С.В., Шебшаевича П.В. Интересно будет сравнить эти варианты. 

Ответ:Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Впервые на русском издана "Морская трилогия" Уильяма Голдинга. Первая часть трилогии "Ритуалы плавания" (Rites of Passage) ранее уже издавалась в переводе Марии Шерешевской и Наталии Роговской. В новом издании "Ритуалы плавания" представлены в переводе Александры Панасюк, Е. Корягиной. Вторая и третья части трилогии называются "В непосредственной близости" (Close Quarters) и "Негасимое пламя" (Fire down below) соответственно. Переводчик Александра Панасюк. Вся трилогия в русском издании называется "На край света".
Книга вышла в издательстве "АСТ" в серии "Нобелевские лауреаты". Обьем 672 стр. Тираж 3000 экз.


В цикл «На край света: морская трилогия» (1991) вошли романы «Ритуалы плавания» (1980), «Тесное соседство» (1987) и «Пожар внизу» (1989). Историческая сага, действие которой разворачивается в XVIII веке, вернула писателя к жанру аллегории: принято считать, что корабль здесь служит символом Британской империи. Блейк Моррисон (обозреватель New Statesman) отмечал, что первый роман трилогии перекликается с «Повелителем мух» — по крайней мере, в основной идее, о том, что человек, как «падшее существо», способен на «злодеяния, для описания коих не находится слов». Корабль с пассажирами на борту, оставаясь реальным и жизнеподобным пространством (согласно А. Чамееву), «…метафорически выполняет функцию совсем не пространственных отношений: <это> — микромодель общества в британском его варианте, а вместе с тем и символ всего человечества, суетного, раздираемого противоречиями, движущегося среди опасностей в неведомом направлении».

Во втором романе трилогии, «Тесное соседство», продолжающем историю плавания Тэлбота в Австралию, корабль предстаёт перед читателем на иной стадии своего существования: он символизирует Британию на грани коллапса. Произведение вызвало немало вопросов у критиков: так, рецензент Los Angeles Times Book Review Ричард Хоу писал, что второй роман с трудом воспринимается вне общего контекста; сам же по себе — как минимум, озадачивает: «Это не аллегория и не фантазия, не приключенческая проза и даже не законченный роман, поскольку имеет начало и, вроде бы, середину, но конец его словно бы вынесен в неопределённое будущее».

Пол Стюи, рецензент Quill and Quire, назвал завершивший трилогию роман «Пожар внизу» «амбициозным» и «в целом удачным», а финал его — волнующим. У. Л. Уэбб (New Statesman & Society), хоть и счёл вторую и третью части трилогии уступающими первой, заметил, что «удерживают внимание читателя… волшебные картины моря, создаваемые Голдингом, лица, вырисовываемые на палубе в лунную ночь, жуткие тени, отбрасываемые фигурами людей в тумане среди моросящего дождя, молнии и гул ветра, пчелиный рой матросов, на повреждённом корабле несущихся к утесам». «Ничего похожего на это нет больше в нашей литературе», — заключал рецензент.
Отсюда

Ответ: Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

очевидно, что с т.з. паблишера (любого), в категорию интеллектуальный бестселлер попадает вся выпускаемая им продукция. Даже книга в жанре иронический детектиф, во-первых, интеллектуальна по определению, во-вторых -- бестселлер )


p.s. Слава Америке

Ответ: Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Да, это так. Но все же "интеллектуальный бестселлер", а не просто "бестселлер", как-то ассоциируется с произведениями, написанными ближе к концу 20 века и в началу нынешнего, к тому же в жанре модернизма-постмодернизма, интеллектуального мейнстрима и т.д. Стейнбек же классик в лучшем смысле этого слова. Я думаю, что здесь просто используется бренд хорошо зарекомендовавшей себя серии в коммерческих целях.
-----------------------------------------------------------------
Vanitas vanitatum, et omnia vanitas. memento mori

Переиздан "Выкрикивается лот 49" Т. Пинчона

От издателя
Томас Пинчон - наряду с Сэлинджером, "великий американский затворник", один из крупнейших писателей мировой литературы XX, а теперь и XXI века. После первых же публикаций был единодушно признан классиком уровня Набокова, Джойса и Борхеса.
"Выкрикивается лот 49" - интеллектуальный роман тайн, метафизический детектив и постмодернистская мистерия. Пинчон с виртуозной компактностью разрабатывает свои излюбленные темы вселенского заговора и социальной паранойи. Главная героиня в один прекрасный день обнаруживает, что назначена распорядительницей имущества своего бывшего любовника - калифорнийского магната. И вскоре пугающие откровения начинают множиться в геометрической прогрессии, а случайные слова и символы указывают на всемогущую тайную организацию, берущую начало в средневековой Европе...

Было 2 издания этой книги в 2000 и 2001 годах

Головокружительный взлет над бездной
На русский язык было переведено всего два романа Томаса Пинчона, и похоже, что благодаря усилиям издательства ЭКСМО мы в обозримом будущем сможем прочитать и остальные его книги. Этот перевод "Лота 49" был впервые опубликован "Симпозиумом" аж в 2000-м году, а в новом издании он подвергся обширному редактированию, ибо при внимательной сверке с текстом оригинала всплыло астрономическое количество ляпов и погрешностей. Роман небольшой по объему и со сравнительно несложным сюжетом, но с наскока одолеть его сложно. Обилие связей и совпадений, гротеска и паранойи, аллюзий и реминисценций, символов и чёрного юмора превращают его в этакую интеллектуально-конспирологическую головоломку. При этом местами деталей очень мало, а иногда совсем наоборот. Книга очень шестидесятническая по духу, несколько страниц комментариев к переводу, конечно, помогают настроиться на социальную, музыкальную и смысловую волну того времени, но в отрыве от этой привязки она выглядит если не устаревшей, то совсем уже не резонансной.
Отсюда: http://www.ozon.ru/context/detail/id/5077564/


p.s. Слава Америке

Ответ:Переиздан "Выкрикивается лот 49" Т. Пинчона

benefactor, а вы читали Пинчона "Выкрикивается лот 49"? Интересно? На кого похоже?
-----------------------------------------------------------------
Vanitas vanitatum, et omnia vanitas. memento mori

Ответ: Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

нет, я не читал лот 49


p.s. Слава Америке

benefactor wrote:нет, я

benefactor wrote:
нет, я не читал лот 49


Я вам там добавил небольшой отзыв (не мой). Если не понравится - удаляйте.
-----------------------------------------------------------------
Vanitas vanitatum, et omnia vanitas. memento mori

Ответ: Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

кстати по лоту 49 куча отзывов и литературоведческих текстов. Мож сделаем когда страницу, тогда я туда покидаю


p.s. Слава Америке

Ответ: рейтинг газеты The Observer 2003

Было бы замечательно!
-----------------------------------------------------------------
Vanitas vanitatum, et omnia vanitas. memento mori

Ответ: Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Эх, хорошая книжка, но в таком формате долго не проживет! Ну кто придумал покет-буками издавать вещи, которые один раз читать бесполезно!

Ответ: Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Согласен, не совсем хорошая идея. Лучше было выпустить в твердом переплете.
[/quote]
-----------------------------------------------------------------
Vanitas vanitatum, et omnia vanitas. memento mori

Ответ:Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Инклинг, в серии Азбука неплохии книги, чисто полиграфически. У меня пока ничего не разорвалось, я их неделями в сумке таскаю.

Ответ:Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Пенелопа wrote:
Инклинг, в серии Азбука неплохии книги, чисто полиграфически. У меня пока ничего не разорвалось, я их неделями в сумке таскаю.


Страницы со временем пожелтеют, и обложка потрется, но если обложить и не держать на свету (особенно на солнце), то вид не потеряет. Шрифтик мелковат, но тоже не фатально. У меня Блейк в таком издании. Но для классической поэзии все равно лучше бы на белой бумаге и в твердом переплете.
-----------------------------------------------------------------
Vanitas vanitatum, et omnia vanitas. memento mori

Ответ: Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Кстати, ФА, вы знаете как выглядит тессеракт?

Ответ: Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Обычный тессеракт (он же гексадекакхорон (Hexadecachoron), он же октохорон (Octachoron), он же тетракуб (Tetracub), он же Гиперкуб (если не оговаривается число измерений), в евклидовом четырёхмерном пространстве определяется как выпуклая оболочка точек (±1, ±1, ±1, ±1). Иначе говоря, он может быть представлен в виде следующего множества:
{(x1,x2,x3,x4)€R4:-1<=xi<=1}
Тессеракт ограничен восемью гиперплоскостями Х(i)=+/-1, i=1,2,3,4, пересечение которых с самим тессерактом задаёт его трёхмерные грани (являющиеся обычными кубами). Каждая пара непараллельных трёхмерных граней пересекается, образуя двумерные грани (квадраты), и так далее. Окончательно, тессеракт обладает 8 трёхмерными гранями, 24 двумерными, 32 рёбрами и 16 вершинами.
Как выглядит представлено здесь:
http://www.newhouse.org.ua/index.php?cstart=2&newsid=10404
Особенно эффективно представление в виде вращающейся модели.

А если серьезно, то, конечно же, не знал))) до сего дня.

-----------------------------------------------------------------
Vanitas vanitatum, et omnia vanitas. memento mori

Ответ: Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Я-то как раз знаю :) У Гарднера читал, а потом еще когда делал страничку Хайнлайновского "Дома который построил Тил"...

Ответ: Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

И, кстати, последний рассказ очень классный.
-----------------------------------------------------------------
Vanitas vanitatum, et omnia vanitas. memento mori

Ответ: Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

кажется, по этой книжке есть фильм, так и называется, Утешение странников или Приют странников, с этим, как его, который в Охотнике на оленей в русскую рулетку играл. ничего фильм, нормальный, мистический такой. не помню режиссера, хороший какой-то.

Ответ: Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Лок wrote:
кажется, по этой книжке есть фильм, так и называется, Утешение странников или Приют странников, с этим, как его, который в Охотнике на оленей в русскую рулетку играл. ничего фильм, нормальный, мистический такой. не помню режиссера, хороший какой-то.

"Утешение чужаков" ("Комфорт странников") / "The Comfort of Strangers", 1990-й год, с Кристофером Уокеном и Хелен Миррен. Режиссёр - Пол Шредер ("Американский жиголо", "Люди-кошки").

 
---
I do it all because I`m evil,
And I do it all for free.
Your tears are all the pay I`ll ever need!

Ответ: Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

да, правильно, кристофер уокен.

Ответ: Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

FA, если вас так интересует современная литература, может, сделаете страницы совр. нобелевских лауреатов - всех этих леклезио, герд мюллер и др.? я, напр. о них понятия не имею. вернее, разве что имею понятие.

Ответ: Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Лок, далеко не вся совр. лит-ра меня интересует. Но, возможно, кого-то из сайт-френдов заинтересуют те или иные авторы. Макьюэном, кажется, интересуется benefactor. А вот Зузак, возможно, заинтересует, вас. Привожу отрывок из "Книжного вора".

Но на седьмом ударе Макс промахнулся. Удар пришелся фюреру в подбородок. Тот сей же миг отлетел на канаты, переломился вперед и приземлился на колени. На этот раз отсчета не было. Рефери затаился в углу. Публика уткнулась в стаканы с пивом. Стоя на коленях, фюрер проверил, нет ли у него крови, и пригладил волосы — справа налево. Вернувшись на ноги к вящему одобрению многотысячной толпы, он чуть подвинулся вперед и вдруг сделал кое-что довольно странное. Повернулся к еврею спиной и стащил с рук перчатки.

Толпа окаменела.

— Он сдался, — прошептал кто-то, но всего через пару секунд Адольф Гитлер вскочил на канаты и заговорил с трибунами:

— Собратья немцы, — закричал он, — ведь вы видели, что здесь сейчас произошло, не так ли? — Гологрудый, победно взирая, он вытянул руку в сторону Макса. — И видите, что наш противник гораздо подлее и злобнее, чем мы когда-нибудь представляли. Разве не видите?

— Видим, фюрер, — отвечали ему.

— Вы видите, что у врага нашлись способы — подлые способы — просочиться сквозь нашу броню и что я, очевидно, не могу выстоять против него в одиночку? — Слова были видимы глазом. Они падали с губ фюрера, как драгоценные камни. — Посмотрите на него! Хорошенько посмотрите. — Все посмотрели. На окровавленного Макса Ванденбурга. — Пока мы с вами разговариваем, он замышляет проникнуть на вашу улицу. Занимает соседний дом. Повсюду кишит его родня, и вот он уже готовится занять ваше место. — Он… — Гитлер бросил на Макса короткий взгляд, полный отвращения. — Он скоро завладеет вами, и скоро он не за прилавком будет стоять в вашей бакалейной лавке, а сидеть в задней комнате и курить трубку. Вы и не заметите, как станете работать на него за жалкую плату, а он с трудом будет ходить под грузом собственных карманов. Вы что, будете стоять и смотреть, как он проделывает все это? Стоять в стороне, как делали раньше ваши правители, когда отдавали вашу страну кому попало, когда продавали ее за несколько подписей? Будете стоять там в бессилии? Или… — тут Гитлер переступил на один канат выше, — …подниметесь на этот ринг вместе со мной?

Макса передернуло. В животе у него заикнулся ужас.

Адольф прикончил его:

— Заберетесь сюда, чтобы нам вместе одолеть врага?

В подвале дома номер 33 по Химмель-штрассе Макс Ванденбург чувствовал на себе кулаки целой нации. Один за другим немцы лезли на ринг и сбивали Макса с ног. Ему пустили кровь. Дали вволю покорчиться. Их были миллионы — и вот Макс в последний раз поднялся на ноги…

Он смотрел, как следующий немец перебирается через канаты. Девочка, и пока она медленно шла по рингу, Макс увидел, что левую щеку ей процарапала слеза. В правой руке девочка держала газету.

Из вышепредставленных бестселлеров планирую знакомиться лишь с Исигуро и Сэлинджером и Малькольмом Брэдбери.
Читаю же я всякую литературу, не только современную, главное, чтобы меня что-то заинтересовало. Меня очень радует, что книгоиздание в России очень сильно продвинулось в последнее время. Российская книга сейчас одна из лучших в мире, что доказывают международные выставки.
У меня уже несколько подшивок есть в заделах (не нобелевских лауреатов), но нет времени и техн. возможностей воплощать их столь быстро. 
-----------------------------------------------------------------
Vanitas vanitatum, et omnia vanitas. memento mori

-------------------------------------------------------------

Ответ: Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Добавляйте!

Ответ: Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Да, обложка весьма себе летняя :) Какой-то тропический ад!

Ответ: Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Предпочитаю "Чуму", но это тоже неплохо :)

Ответ: Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

inkling wrote:
Предпочитаю "Чуму", но это тоже неплохо :)


Похоже, вам понравился старичок, плюющий на кошек...)))

Далее Тарру отмечает благоприятное впечатление, которое произвела на него сцена, почти ежедневно разыгрывавшаяся на балконе прямо напротив его окна. Его номер выходил в переулок, где в тени, отбрасываемой стенами, мирно дремали кошки. Но ежедневно после второго завтрака, в те часы, когда сморенный зноем город впадал в полусон, на балконе напротив окна Тарру появлялся старичок. Седовласый, аккуратно причесанный, в костюме военного покроя, старичок, держащийся по солдатски прямо и строго, негромко скликал кошек ласковым «кис кис». Кошки, еще не трогаясь с места, подымали на него обесцвеченные сном глаза. Тогда старичок разрывал лист бумаги на маленькие клочки и сыпал их вниз, на улицу и на кошек, а те, соблазнившись роем беленьких бабочек, ступали на мостовую и нерешительно тянулись лапкой к обрывкам бумаги. Тут старичок смачно и метко плевал на кошек. Если хотя бы один плевок достигал цели, он разражался хохотом.
-----------------------------------------------------------------
Vanitas vanitatum, et omnia vanitas. memento mori

Ответ: Свежеизданная книга. Зарубежные авторы

Ну с чего вы взяли? У меня нет пристрастия к эпатажу :) Мне там атмосфера нравится, хоть и зараженная :) Есть движение. В "Постороннем" больше статика - расписывание мировоззрения со всех сторон, а персонаж изначально "готов". В "Чуме" есть движение от трагедии скрытой (экзистенциальной) до трагедии явной, и в итоге - их слияние.