Бледный огонь

Средняя оценка: 7 (1 vote)
Полное имя автора: 
Владимир Набоков

Мальчиком я был вроде фокусника. Мне нравились маленькие фокусы — превращать воду в вино и все такое; но мне думается, я попадаю здесь в неплохую компанию, ибо любое искусство — обман, так же, как и природа; все обман в этом добром старом розыгрыше — от насекомых, которые притворяются листьями, до популярных соблазнов размножения. Знаете, как началась поэзия? Мне всегда думалось, что она началась тогда, когда пещерный мальчик примчался по высокой траве в свою пещеру, крича: „Волк, волк“, а на самом деле никакого волка не было. И его гориллоподобные родители, большие поборники правды, дали ему, конечно, взбучку, но рождение поэзии уже произошло — высокая поэзия родилась в высокой траве.

В. Набоков

П. Пикассо. Арлекин и Пьеро


Бледный огонь - роман не мальчика-фокусника, но старого трикстера :) Такое моё главное впечатление.
Старому прожженому трикстеру по-плечу и не страшно лепить любой мир. Я уверена, Набоков держал в уме
именно эти строчки, когда "закусил удила" для Бледного огня:

Вы снова здесь, изменчивые тени,

Меня тревожившие с давних пор,

Найдется ль наконец вам воплощенье,

Или остыл мой молодой задор?
И-Ф Гёте. Фауст

 

Набоков одержим дьявольским желанием тотального господства над читателем - обмануть ожидания наивных, выставить за дверь невежд, завести в лабиринт чересчур любознательных и бросить их там без надежды выбраться.
А может быть он не думает о читателе вовсе. Может быть здесь грандиозная попытка номер 3,14... господства над собой? Над языком? Над видимым миром?

Мне здесь хочется заявить, что Набоков, несмотря на ту нишу, в которую его засунут потомки, есть самый бессмертный писатель, бессмертный именно в категориях жизни, потому что бессмертие — его основная тема. И никому не известно, как оно ему воздаст за столь истовое себе служение.
Набоков — певец не жизни или смерти, и не жизни и смерти, и не жизни в смерти, и не смерти в жизни, а именно бес-смертия он певец.

А. Битов

Местами мне слышалась последняя степень растерянности, недоумение, капитуляция. Как у Цветкова:

и каждый задумавшись кто он такой
себе наважденьем казался...

Или все-таки это триумф Короля, у которого своя Тень и свой Герой - рабы и марионетки?
М. Шильман. Трикстер, Герой, его Тень и ее заслуги

Во всяком случае, Бледное пламя - это очередная "горсть далеких алмазных огней", собранных в детстве,
которые Набоков раздавал потом героям своих книг, чтобы "как-нибудь отделаться от бремени этого
богатства".

И наверняка, это еще один головокружительный роман с девочкой Литературой, где каждому встречному-поперечному указано - не вашего ума дело! Что хочу, то и ворочу, ибо умею.
Как же-как же, скажет дотошный читатель, мы желаем понять! А Бродский, например, ему и ответит:

...нет ничего хуже потуг прустовских биографов доказать, что Альбертина на самом деле была Альбертом. Да, их перья движутся в направлении, диаметрально противоположном авторскому: они распускают пряжу.

Не предвосхитил ли Набоков желания критиков  порвать Бледный огонь на нитки? Ведь он сам порвал его на смешные лоскутки и тряпочки. Может, это в назидание ретивым? Может, это глумление над "высоколобыми"?
Вроде бы, единственное, чего он хотел, это чтобы в отчетливом и ясном пространстве искусства обязательно
существовал некий зазор, "где читатель мог бы поупражнять свое воображение".

Итак, перед нами самый релятивистский, по мнению критиков, роман Набокова, утверждавшего, что реальность - это "бесконечная последовательность шагов, уровней восприятия, ложных днищ, а потому она
неутолима, недостижима"
, и свято верившего в то, что "величайшие достижения поэзии, прозы, живописи,
театрального искусства характеризуются иррациональным и алогичным, тем духом свободной воли, что хлещет радужными пальцами по лицу самодовольной обыденности".

И в заключение две блестящие рецензии, в которых мне слышится бодрый голосок и чувствуется острое перышко вдумчивых читателей, пламенных набоковских птенцов:

Это не художественная литература, а игра, скучная шутка, вызывающая не интерес, а любопытство,
логомантический вуайеризм для лексических извращенцев. Я не советую кому-либо читать это. Читайте
„Память, говори“, читайте „Пнина“, перечитайте „Лолиту“. Оставьте эти темные словесные игры будущим диссертантам.
„Бледный огонь“ — книга, которую Набокову не следовало бы писать. И в „Лолите“, и в его более ранних книгах был элемент дешевого позерства, однако он заглушался эстетической страстью и удивительным богатством воображения. В „Бледном огне“ имеются великолепные бравурные пассажи; есть моменты, когда продуманная причудливость образных ассоциаций вызывает подлинный трепет изумленного узнавания; но по сути эта книга — лукаво-эксцентричный, легкомысленно-пустой эксгибиционизм.

Филип Тойнби

***

Грязные свиньи, рыскавшие по страницам «Лолиты» в поисках скользких трюфелей и клубнички, были,
разумеется, совершенно не способны поднять свои крошечные глазки и рыла в противогазах, чтобы
полюбоваться зеленью, цветами и бабочками, делающими этот прелестнейший роман той литературной
идиллией, каковой он является на самом деле.
Гумберт Гумберт помешался на нимфетках, тогда как Владимир Набоков если на чем и свихнулся, так это на литературе. Его «роман с английским языком» достигает в «Бледном огне» своей кульминации.

Джордж Герберт создавал стихотворения в форме крыльев и песочных часов; Набоков же написал роман в форме поэмы, снабженной крыльями в виде предисловия, фаланги комментариев и указателя. Один из самых обворожительных текстов, встречавшихся нам за последние 20 лет, притворяется справочным критическим аппаратом.

Какая чудесная шутка, какое редкостное изящество, как все это изысканно, как далеко отстоит от
свинарника и вонючего пойла сексуально озабоченных поросят…
Некоторые места его сатиры нарочито шумны: Набоков — прежде всего великий юморист. Но самая большая радость в этой книге — радость, которую автор испытывает от манипуляций с языком, от произвольных и капризных искажений традиционных представлений о литературе, от безудержной саморекламы эксцентричного Кинбота и от современной Америки, которая, как любимое пушистое существо со странными повадками, всегда таится на заднем плане набоковских романов.

А в заключение нам еще раз напоминают о том, что настоящий художник довольствуется своим собственным искусством и что содержание, в конце концов, так же не имеет никакого отношения к эстетическому опыту, как песчинка — к устрице.
Энтони Бёрджесс
 
Информация о произведении
Полное название: 
Pale Fire
Дата создания: 
1962
История создания: 

Одно из самых экстравагантных произведений В. Набокова, не поддающееся какому-либо традиционному жанровому обозначению, «Бледный огонь» имеет долгую предысторию. Помимо набоковских комментариев к «Евгению Онегину» (подсказавших композицию «Бледного огня») предтечей этого удивительного литературного кентавра является незаконченный русскоязычный роман «Solus Rex», где были обозначены основные сюжетные ходы, связанные с «зембланскими» фантазиями фиктивного редактора и комментатора поэмы Чарльза Кинбота. (Отголоски темы короля-изгнанника и вымышленной северноевропейской страны, чье идиллическое благополучие разрушается в результате политического переворота, явственно различимы и в четвертой главе романа «Пнин».)

Несмотря на то что замысел романа о далеком северном королевстве «Ultima Thule» возник у Набокова в начале 1957 г. (в конце марта Набоков изложил план будущего романа в письме к Джейсону Эпстайну), непосредственная работа над этим произведением началась лишь осенью 1960 г. — во время триумфального европейского турне «автора „Лолиты“». 25 ноября Набоков сочиняет первые 12 строк поэмы вымышленного поэта-«фростианца» Джона Шейда. Первоначальное название поэмы «Brink» (что можно перевести как «край пропасти», «обрывистый берег») — вскоре было заменено на «Pale Fire».

К 11 февраля 1961 г. Набоков закончил текст поэмы и приступил к созданию громоздкого «научного аппарата» — к предисловию, именному указателю и комментарию безумного Чарльза Кинбота, с маниакальным упорством вчитывающего в текст автобиографической поэмы Джона Шейда историю последнего короля Земблы Карла-Ксаверия. 4 декабря 1961 г. книга была завершена. Таким образом, на ее написание ушло чуть больше года — рекордно короткий срок для «послевоенного» Набокова.

***

Увенчав один из самых плодотворных этапов творческой эволюции В. Набокова, «Бледный огонь» оказал заметное влияние на последующие поколения писателей, сделавшись, как и предсказывал Джек Хэндли, «структурой для будущих кристаллов», среди которых можно особо выделить «Хазарский словарь» М. Павича и «Бесконечный тупик» Д. Галковского.

Современное американское издание Pale Fire