Нашедшему подкову

Средняя оценка: 7.5 (4 votes)
Полное имя автора: 
Осип Мандельштам

Поэзия — плуг, взрывающий время так, что глубинные слои времени, его чернозем, оказываются сверху. Но бывают такие эпохи, когда человечество, не довольствуясь сегодняшним днем, тоскуя, как пахарь, жаждет целины времен
О. Мандельштам

Влажная ль почва, сухая ль — паши, передышки не зная,
С ранней вставая зарею, чтоб пышная выросла нива.

Гесиод. Труды и дни

_________________________________________________

(Пиндарический отрывок)

     Глядим на лес и говорим:
     — Вот лес корабельный, мачтовый,
     Розовые сосны,
     До самой верхушки свободные от мохнатой ноши,
     Им бы поскрипывать в бурю,
     Одинокими пиниями,
     В разъяренном безлесном воздухе.
     Под соленою пятою ветра устоит отвес, пригнанный к пляшущей палубе,
     И мореплаватель,
     В необузданной жажде пространства,
     Влача через влажные рытвины хрупкий прибор геометра,
     Сличит с притяженьем земного лона
     Шероховатую поверхность морей.

     А вдыхая запах
     Смолистых слёз, проступивших сквозь обшивку корабля,
     Любуясь на доски,
     Заклёпанные, слаженные в переборки
     Не вифлеемским мирным плотником, а другим —
     Отцом путешествий, другом морехода,—
     Говорим:
     ...И они стояли на земле,
     Неудобной, как хребет осла,
     Забывая верхушками о корнях
     На знаменитом горном кряже,
     И шумели под пресным ливнем,
     Безуспешно предлагая небу выменять на щепотку соли
     Свой благородный груз.

     С чего начать?
     Всё трещит и качается.
     Воздух дрожит от сравнений.
     Ни одно слово не лучше другого,
     Земля гудит метафорой,
     И лёгкие двуколки
     В броской упряжи густых от натуги птичьих стай
     Разрываются на части,
     Соперничая с храпящими любимцами ристалищ.

     Трижды блажен, кто введёт в песнь имя;
     Украшенная названьем песнь
     Дольше живёт среди других —
     Она отмечена среди подруг повязкой на лбу,
     Исцеляющей от беспамятства, слишком сильного одуряющего запаха,
     Будь то близость мужчины,
     Или запах шерсти сильного зверя,
     Или просто дух чобра, растертого между ладоней.

     Воздух бывает тёмным, как вода, и всё живое в нем плавает, как рыба,
     Плавниками расталкивая сферу,
     Плотную, упругую, чуть нагретую,—
     Хрусталь, в котором движутся колеса и шарахаются лошади,
     Влажный чернозём Нееры, каждую ночь распаханный заново
     Вилами, трезубцами, мотыгами, плугами.
     Воздух замешен так же густо, как земля:
     Из него нельзя выйти, в него трудно войти.

     Шорох пробегает по деревьям зелёной лаптой,
     Дети играют в бабки позвонками умерших животных.
     Хрупкое летоисчисление нашей эры подходит к концу.

     Спасибо за то, что было:
     Я сам ошибся, я сбился, запутался в счёте.
     Эра звенела, как шар золотой,
     Полая, литая, никем не поддерживаемая,
     На всякое прикосновение отвечала «да» и «нет».
     Так ребенок отвечает;
     «Я дам тебе яблоко» — или: «Я не дам тебе яблоко».
     И лицо его — точный слепок с голоса, который произносит эти слова.

     Звук ещё звенит, хотя причина звука исчезла.
     Конь лежит в пыли и храпит в мыле,
     Но крутой поворот его шеи
     Ещё сохраняет воспоминание о беге с разбросанными ногами —
     Когда их было не четыре,
     А по числу камней дороги,
     Обновляемых в четыре смены,
     По числу отталкиваний от земли пышущего жаром иноходца.
     Так
     Нашедший подкову
     Сдувает с неё пыль
     И растирает её шерстью, пока она не заблестит.
     Тогда
     Он вешает её на пороге,
     Чтобы она отдохнула,
     И больше уж ей не придется высекать искры из кремня.
     Человеческие губы, которым больше нечего сказать,
     Сохраняют форму последнего сказанного слова,
     И в руке остаётся ощущение тяжести,
     Хотя кувшин наполовину расплескался, пока его несли домой.

     То, что я сейчас говорю, говорю не я,
     А вырыто из земли, подобно зёрнам окаменелой пшеницы.
     Одни
     на монетах изображают льва,
     Другие —
     голову.
     Разнообразные медные, золотые и бронзовые лепёшки
     С одинаковой почестью лежат в земле,
     Век, пробуя их перегрызть, оттиснул на них свои зубы.
     Время срезает меня, как монету,
     И мне уж не хватает меня самого.


Информация о произведении
Полное название: 
Нашедшему подкову (Пиндарический отрывок)
Дата создания: 
1923
История создания: 

Впервые - "Красная новь" № 2. 1923
Подзаголовок "Пиндарический отрывок" отсутствует в прижизненном издании "Стихотворений" 1928г.