Кожев Александр

Полное имя автора: 
Александр КожЕв Alexandre Kojeve Александр Владимирович Кожевников
Родился в 1902 г. в Москве в богатой купеческой семье. Настоящее имя - Александр Владимирович Кожевников. Племянник Василия Кандинского.
Отец Александра, призванный на войну как артиллерийский офицер, погиб под Мукденом в 1905 г.; затем мальчик вновь осиротел летом 1917 г., когда воспитывавший его отчим (сослуживец отца Лемкул) был убит бандитами, пытаясь отстоять с ружьем в руках свое имение.
В возрасте 15 лет с восторгом воспринял Октябрьскую революцию. После какого-то "неприятного инцидента" с ЧК (в 1918) отправился сдавать выпускные экзамены в Либаву (Лиепаю), т.к. московская гимназия была закрыта. В это время кроме художественных набросков пишет, например, диалог Будды и Декарта. Увлекается буддизмом и собирается заниматься востоковедением. Начинает изучать восточные языки. Из-за того, что приём представителей "эксплуататорских классов" в Московский университет был прекращён, в 1920 г. покинул Россию. Вместе с другом Виттом бежал через польскую границу, где они были арестованы по подозрению в шпионаже в пользу большевиков. Едва не умер в тюрьме. Освобождённый первым из тюрьмы Витт помогает в освобождении К., затем тайно пробирается в Москву и забирает припрятанные семейные ценности Кожевых. Друзья делят их пополам.
Учился в Берлине и Гейдельберге (философия, восточные языки), в 1926 защитил под руководством К.Ясперса диссертацию о философии всеединства (единство божественной и человеческой природы Иисуса Христа) В.Соловьева. Вместе с ним учились Лео Штраусс и Александр Койре.

С 1927 жил во Франции, позднее, в 1938, получил французское гражданство. С 1927 Кожевников учился в Высшей школе практических исследований в Париже у другого эмигранта из России (уроженца Таганрога), известного специалиста в области истории и философии науки Александра Койре (Александра Владимировича Койранского), который и познакомил его с гегельянством. В это время сократил свою фамилию на французский манер: КожЕв.
Вплоть до экономического кризиса 1929 г. он живет на широкую ногу, получая дивиденды с акций, в которые были вложены деньги, полученные за проданные драгоценности. Он обзавелся прекрасной библиотекой и занимался самообразованием, изучая, наряду с философией и историей, математику и физику.
С 1933 г. по 1939 г. преподавал  в Высшей школе практических исследований курс Феноменологии духа Гегеля. Курс пользовался большой популярностью среди французских интеллектуалов.
Призванный в 1940 во французскую армию, Кожев в военных действиях не участвовал, зато вскоре в Марселе вступил в движение Сопротивления вместе с Леоном Поляковым и Nina Ivanoff, а затем воевал в отряде маки в местности Грамат под Суяком.
После Освобождения какое-то время был безработным, затем от коллеги по Высшей школе практических исследований Робера Маржолена получил приглашение на работу в министерство внешней торговли. Здесь Кожев участвовал в переговорах по торговле и других текущих делах министерства, но и вместе с Маржоленом разрабатывал и писал соглашения, приведшие к созданию Организации по экономическому сотрудничеству и развитию (ОЭСР - OECD, первым председателем её был Маржолен), Общего рынка (впоследствии - ЕЭС), Генерального соглашения по тарифам и торговле (ГАТТ - её преемница - ВТО). Он много работал в структурах Европейского сообщества, был советником премьер-министра Жискар д'Эстена.
С конца 40-х годов выступал за объединение Европы, за отказ от колониальных империй (первое - перед лицом сталинистской угрозы и второе - для прекращения поставки новых сторонников коммунизма). 
В начале 50-х К. несколько лет не работал по болезни (туберкулёз).
Умер в 1968 г. в Брюсселе после выступления на заседании Европейского экономического сообщества, на котором председательствовал.

Подробнее http://svv1964.blogspot.com/2010/10/blog-post_14.html#ixzz12JHQEOh8

Информация об учёном
Даты жизни: 
1902-1968
Научная биография: 
На философское развитие К. кроме Гегеля оказали влияние буддистское учение о Хинаяне, марксизм, философия Соловьёва, феноменология, экзистенциализм раннего Хайдеггера.
В своей диссертации, написанной по руководством Ясперса, К. анализирует метафизику Соловьева с позиций классической европейской метафизики, подвергая ее тщательному логическому анализу. Основным недостатком философии Соловьева на взгляд Кожева является то, что она подчиняется нефилософским задачам (попытка дедукции христианского вероучения из априорных начал, наличие изначально постулируемых результатов метафизического исследования). Тем самым оригинального философского творчества у Соловьева не возникает – последний использует материалы, «ходы», найденные преимущественно немецкой классической философией, обедняя и схематизируя их.
Интерес К. к буддистской философии позволяет взглянуть на проблематику европейской философии как бы со стороны. При этом наличие противоположностей в аксиомах не отменяет необходимости рационального мышления, что и позволяет взглянуть на основы с новой точки зрения.
Также лекции Койре по истории науки и книга И.А.Ильина “Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека” помогли Кожеву сформулировать свои взгляды на философию Гегеля.

Лекции Кожева о Феноменологии духа Гегеля привлекали французских интеллектуалов и оказали признанное большое влияние на послевоенные течения философии - прежде всего экзистенциализм, а также на постструктурализм, постмодернизм, феноменологию, сюрреализм. В то же время многие, признавая влияние Кожева, критиковали его взгляды (Деррида).

Тесля Е.А. Философия А. Кожева и ее влияние на современную французскую философию:

В центре концепции Кожева оказалась «диалектика раба и господина», а гегелевская феноменология истолковывалась как антропология, опыт философского самопрояснения человека, возможного через предельность, «пограничность» человеческого бытия. Классическая философия утрачивала прежнюю академическую замкнутость и беспроблемность, представая одновременно как суждение о судьбах человека и смысле истории, которая одновременно и антропологизировалась и становилась надчеловеческой силой. Другими словами, Кожев ввел в философское поле те вопросы, которые стандартно пребывали за ее пределами – тему смерти, выбора, решимости. Само по себе это было продолжением экзистенциальной философии Ясперса и Хайдеггера, однако, продолжая логику последнего, заявленную в «Бытии и времени», и свивая ее с гегелевской философией, Кожев восстанавливал на новом уровне единство феноменологического самопостижения человека и истории.

К числу постоянных посетителей лекций Кожева относились такие выдающиеся философы, учёные и литераторы, как Андре Бретон, Раймон Арон, Морис Мерло-Понти, Жак Лакан, Жорж Батай, Роже Гароди, Пьер Клоссовски, Жан Валь.

Кожев рассматривал феноменологию Гегеля не с онтологической стороны, а как философскую антропологию - как учение о движущих силах истории, жажде признания, как диалектику отношений раба и господина.

Фукуяма. Конец истории и последний человек.:

Как трактует Александр Кожев, Гегель дает нам альтернативный «механизм» для понимания исторического процесса — механизм, основанный на «борьбе за признание». Хотя нет необходимости отбрасывать экономический взгляд на историю, «признание» позволяет нам восстановить полностью нематериалистическую диалектику истории, которая куда богаче в понимании побудительных мотивов людей, нежели ее марксистская версия, или чем социологическая традиция, восходящая к Марксу.

Конечно, законно будет задать вопрос, действительно ли Гегель в интерпретации Кожева — это Гегель, как он сам себя понимал, или здесь содержится примесь идей, полностью «кожевских». Кожев действительно берет некоторые элементы гегелевского учения» такие как борьба за признание и конец истории, и делает их центральными моментами этого учения так, как, быть может, сам Гегель делать не стал бы. Но, хотя выделение исходного Гегеля является важным для целей «данного спора», нас интересует не Гегель per se (сам по себе, в чистом виде (лат.)), а именно Гегель в интерпретации Кожева, в некотором смысле новый, синтетический философ по имени Гегель-Кожев.

Стержнем учения Кожева было удивительное заявление, что Гегель был по сути прав и что мировая история, со всеми ее вывихами и поворотами, сделанными в последующие годы, на самом деле кончилась в 1806 году. Трудно прорваться сквозь слои иронии Кожева к тому, что он действительно хотел сказать, но за этим очевидно странным суждением кроется мысль, что принципы свободы и равенства, рожденные Французской революцией, воплотились в том, что Кожев назвал современным "универсальным и однородным государством", воплотившим конечный пункт идеологической эволюции человечества, вне которой дальнейший прогресс невозможен. Кожев, разумеется, знал о том, что после 1806 года произошло много кровавых войн и революций, но это он рассматривал по Сути как "подтягивание провинций". Другими словами, коммунизм не являлся высшим состоянием по сравнению с либеральной демократией, он был частью той же стадий истории, которая в конце концов универсализирует распространение свободы и демократии на весь мир. Хотя большевистская и китайская революции казались в то время монументальными событиями, единственным долговременным эффектом их должно было стать распространение уже установленных принципов свободы и равенства на ранее отсталые и угнетенные народы и понуждение развитых стран, уже живущих по этим принципам, к более полной их реализации.

Полным воплощением принципов Французской революции были для Кожева страны послевоенной Западной Европы, то есть те капиталистические демократии, которые добились высокой степени материального изобилия и политической стабильности, поскольку это были общества без сохранившихся фундаментальных «противоречий». Самоудовлетворенные и самоподдерживающиеся, они не имели дальнейших великих политических целей, за которые следовало бы бороться, и могли заниматься чисто экономической деятельностью. Кожев в конце жизни оставил преподавание ради административной работы в аппарате Европейского Сообщества. Конец истории, как он считал, означал не только конец масштабной политической борьбы и конфликтов, но и конец философии; а Европейское Сообщество казалось подходящим институтом для воплощения конца истории.

Руткевич А.М. Pax europeana (К столетию со дня рождения Александра Кожева).

Про его взгляды см. также в книге Френсиса Фукуямы Конец истории и последний человек, например, здесь Фрэнсис Фукуяма Конец истории и последний человек

 

 

Притом, что "борьба за признание" занимает центральное место в философии Кожева, сам он, по-видимому, не стремился к его внешнему проявлению. Очень мало его сочинений были опубликованы при жизни.
Это “Введение в чтение Гегеля” (1947), составленное из черновиков его лекций и конспектов слушателей писателем (также слушателем) Р.Кено.
Кроме того, несколько томов историко-философских работ, написанных в начале 1950-х, когда Кожев из-за туберкулёза на время оставил государственную службу, были опубликованы в плохо обработанном виде незадолго до смерти.
Большинство работ впервые публиковались лишь после смерти, в 70-80-90-е годы и до сих пор.