Закат Европы

Средняя оценка: 9 (2 votes)
Полное имя автора: 
Освальд Шпенглер (Oswald Spengler)

Основной философский труд Освальда Шпенглера. Первый том был издан в 1918 году под заголовком Образ и действительность, а в 1922 году второй том  - Всемирно-исторические перспективы.

К. А. Свасьян о «Закате Европы»:
 
«Головокружительный шедевр, не оставивший равнодушным ни одного из соприкоснувшихся с ним современников……книги, диковинным образом сумевшая совместить в себе сенсационность и глубину…»
«Шпенглер нигде не исчерпывает одной темы, чтобы перейти к другой; таких тем в «Закате Европы» просто не существует; темы здесь равны лейтмотивам, и эти лейтмотивы суть страх, тоска, судьба, случай, становление и ставшее, мумия и сожжение мертвых. Мировой город и провинция…»
«Закат Европы» - роман, посягающий на жанр публикации, есть прежде всего книга, исповедующая большой стиль и в последний, быть может, раз хранящая верность большому стилю…»
«… в ученой Германии можно было бы представить себе что угодно, но только не внезапность, с которой этот неизвестно откуда взявшийся самозванец одолел непреступнейшие твердыни самой сакраментальной зоны немецкой мысли: философии культуры».

«Шпенглер – мастер ювелирного жеста, демонстрирующий местами головокружительное умение жонглировать фарфором без единого осколка – оборачивается тут неким гиппопотамом критики, предпочитающим работать площадями давления».
«Результат его интуиций, зачастую беглых и торопливых, зафиксированных с гениальной небрежностью штриха, очевиден в столь многих и столь различных концепциях последующих деся-тилетий, что выявление параллелей могло оказаться темой специальной работы. От явных кровно-метафизических связей, скажем у Ортеги-и-Гассета (кстати, издавшего «закат Европы» на испанском языке), от незамаскированных реминисценций в трудах П. Сорокина, А. Тойнби, Л. Мэмфорда, от уже мимолетной признательности, оброненной Витгенштейном, до вольных или невольных ассоциаций  у Гуссерля, Хайдегера, Маркузе и т.д. несомненным предстает одно: эта книга , огромным кроваво-красным заревом полыхнувшая однажды на культурном небосклоне Европы, закатится, пожалуй, не раньше самой Европы». 

Цитаты:

«Душа есть то, что подлежит осуществлению (душа как возможное), мир – осуществленное (мир как действительное), жизнь – осуществление...Природа и история: так для каждого человека противостоят друг другу две крайние возможности упорядочивания окружающей его действительности в картину мира. Действительность оказывается природой, поскольку она включает всякое становление в ставшее....история есть изначальная, а природа, в смысле некоего усовершенствован-ного мирового механизма, поздняя форма мира, доступная фактически лишь человеку зрелых культур».

«Культуры суть организмы. Всемирная история — их общая биография...История культуры есть поступательное осуществление ее возможностей...Культура рождается в тот миг, когда из прадушевного состояния вечно-младенческого человечества пробуждается и отслаивается великая душа...Культура умирает, когда эта душа осуществила уже полную сумму своих возможностей в виде народов, языков, вероучений, искусств, государств, наук и таким образом снова возвратилась в прадушевную стихию...Как только цель достигнута и идея, вся полнота внутренних возможностей, завершена и осуществлена вовне, культура внезапно коченеет, отмирает, ее кровь свертывается, силы надламываются — она становится цивилизацией...Каждая культура проходит возрастные ступени отдельного человека. У каждой есть свое детство, своя юность, своя возмужалость и старость»

«...каждая культура неизбежно должна обладатьсвоей собственной идеей судьбы, более того, вывод этот заключен уже в ощущении, что каждая великая культура есть не что иное, как осуществление и гештальт одной-единственной своеобразной души...Я осмеливаюсь назвать античную формулировку идеи судьбы евклидовой...Каждой культуре присущ уже вполне индивидуальный способ видения и познания мира-как-природы, или - что одно и то же - у каждой есть своя собственная, своеобразная природа...»

«Существует какая-то глубокая и рано прочувствованная связь между пространством и смертью. Человек — единственное существо, знакомое со смертью...Здесь, в этой решающей точке существова¬ния, где человек впервые становится человеком и узнает свое чудовищное одиночество во Вселенной, обнаруживается ми¬ровой страх, как чисто человеческий страх перед смертью, границей в мире света, неподвижным пространством. Здесь берет начало высшее мышление, которое прежде всего есть размышление о смерти. Каждая религия, каждое природопо-знание, каждая философия проистекают из этого пункта...Из раннего страха возникает также всякого рода историческое ощущение: в античности — через фиксацию исполненного жизни текущего мо¬мента, в арабском мире — через крещение, которое наново приобретает жизнь и побеждает смерть, в фаустовском — из покаяния, удостаивающего приятия тела Иисуса, а значит, и бессмертия». 

«Способ протяженности должен отныне быть назван пра-символом культуры. Из него можно вывести весь язык форм ее действительности, ее физиогномию, в отличие от всякой другой культуры...Но сам прасимвол неосуществим. Он пульсирует в чув¬стве формы каждого человека, каждой общности, стадии, эпохи и диктует им стиль всей совокупности жизненных проявлений. Он кроется в форме государства, в религиоз¬ных мифах и культах, в идеалах этики, формах живописи, музыки и поэзии, в основных понятиях всякой науки, но не исчерпывается ими. Следовательно, его нельзя понятий¬но изложить и в словах, ибо язык и формы познания сами суть производные символы. Каждый отдельный символ гласит о нем, но обращаясь к внутреннему чувству, а не к рассудку».
 
«Существует большое число прасимволов. Переживание глубины, приводящее к станов¬лению мира, к расширению ощущения до мира, знаменательное для души, к которой оно принадлежит, и только для нее одной, иное в бодрствовании, сновидении, приятии и наблю¬дении, иное у ребенка и старика, горожанина и крестьянина, мужчины и женщины, осуществляет, и притом с глубочайшей необходимостью, для каждой высокой культуры возможность формы, на которой зиждется ее существование».

«Я намереваюсь отныне называть душу античной культуры, избравшей чувственно-явленное отдельное тело идеальным типом протяженности, аполлонической. Со времени Ницше это обозначение понятно всем. Ей противопоставляю я фаустовскую душу, прасимволом которой выступает чистое безграничное пространство, а «телом» — западная культура, расцветшая на северных равнинах между Эльбой и Тахо с рождением романского стиля в X столетии. Аполлоническим является изваяние обнаженного человека, фаустовским — искусство фуги. Аполлонические — механическая статика, чувственные культы олимпийских богов, политически изолированные греческие города, рок Эдипа и символ фаллоса; фаустовские — динамика Галилея, католическо-протестантская догматика, великие династии эпохи барокко с их кабинетной политикой, судьба Лира и идеал Мадонны, от Беатриче Данте до концовки Фауста. Аполлоническая — живопись, очерчивающая контурами отдельные тела, фаустовская— живопись, соединяющая пространства посредством света и тени: так отличаются друг от друга фреска Полигнота и написанная масляными красками картина Рембрандта. Аполлоническое — существование грека, обозначающего свое Я, как soma, и чуждого идеи внутреннего развития, а значит, и действительной внутренней или внешней истории; фаустовское—существование, ведомое с глубочайшей сознательностью и наблюдающее самое себя, решительно личностная культура мемуаров, рефлексий, итогов и перспектив, и совести. А далеко в стороне, хотя и посредничающая, заимствующая формы, перетолковывающая и передающая их по наследству, появляется магическая душа арабскойкультуры, очнувшаяся во времена Августа в ландшафте между Тигром и Нилом, Черным морем и Южной Аравией, со своей алгеброй, астрологией и алхимией, мозаиками и арабесками, халифатами и мечетями, таинствами и священными книгами персидской, иудейской, христианской, «позднеантичной» и манихейской религии».

«Западное изобразительное искусство непреложным образом пришло к концу. Кризис XIX столетия был смертельной борьбой. Фаустовское искусство умирает, как и аполонистическое, египетское и всякое другое, от старческое немощи, осуществив свои внутренние возможности, исполнив свое назначение в биографии своей культуры».
 

Информация о научном труде
Полное название научного труда: 
Закат Европы (Der Untergang des Abendlandes)
Даты создания и публикации: 
1911 - 1922
Я прошу

Я прошу прощение за чрезмерное цитирование, но я бессилен описать мертвофразами эту удивительную книгу.

Ответ: Закат Европы

Да, правда, сложновато. Так что цитирование уместно.