Лариса Житкова. «Я пою экватор», или аутогония Миллера

Средняя оценка: 7.5 (2 votes)

Париж, это «артистическое чрево», где «жирели культурные эмбрионы со всего света», продолжал оказывать благотворное влияние на гений Миллера. Завершен «Тропик Рака», «похудевший» в ходе окончательной шлифовки на две трети первоначального объема; написано несколько эссе, начата «Черная весна»... В июле 1932 года появились первые страницы «Тропика Козерога», но вплотную Миллер засел за него только полтора года спустя и тогда же решил посвятить эту книгу «Ей» — «Джун Смит-Смерч-Мэнсфилд-Миллер-П .. де-Муде-Б .. ди», как он окрестил свою вторую, теперь уже бывшую, жену в пьяном, истерическом письме Эмилю Шнеллоку, которым отреагировал на известие о том, что Джун видели в одном из кафе Гринвич-Вилиджа с каким-то молодым человеком. Произошло это через несколько месяцев после ее окончательного отъезда из Парижа. Их отношения всегда представляли собой череду «яростных ссор» и «столь же яростных примирений», и хотя разрыв состоялся, в сущности, по инициативе Миллера, это известие оживило рану, нанесенную Джун, обиды, ложь, унижения, измены — все, что он претерпел за годы их совместной жизни. Он не мог смириться с мыслью, что Джун его возненавидела. «Передай ей, что я все еще ее люблю, но видеть не желаю», — пишет он в том же письме. И тут же, в постскриптуме, просит ей сказать, чтобы она катилась в тартарары — только в более крепких выражениях, — не забывая, однако, поинтересоваться, как она одета и каким цветом подводит глаза — зеленым или синим. «Джун меня искалечила», — жаловался он в очередном письме Шнеллоку, признаваясь, что ради нее был готов на все: «предательство, поджог, грабеж, убийство — что угодно, только бы ее удержать». Имя Джун не сходило с его уст — она была постоянным предметом его разговоров с Анаис Нин — их общим «духовником», а также невольным катализатором их разрыва. «Каждый из них, — пишет она, — нашел во мне свой собственный желанный образ, свое недостающее, неущемленное „я". Генри видит во мне сильного мужчину, каким бы он мог быть; Джун — высшее совершенство. И каждый цепляется за это свое отражение во мне. Чтобы жить и чтобы черпать в нем силы. Отсутствие внутреннего стержня Джун компенсирует, разрушая других. Генри до знакомства со мной самоутверждался, третируя Джун. Он ее шаржировал, а она подавляла его своей опекой. Они поедали друг друга, разрушали, уничтожали. И теперь, когда им это удалось, оба льют слезы».
Миллер был убежден, что страдания укрепляют дух, и в этом смысле Джун своим существованием подогревала его писательский пыл. Она на всю жизнь обеспечила его литературным материалом. В один прекрасный день у него созрела идея отомстить Джун своими книгами. Вновь вернувшись к «Козерогу» в июле 1934 года, он пишет одному из друзей парижского периода Дику Осборну, что намерен создать «этакую прустианскую эпопею» и тем самым отплатить Джун за годы своего прозябания в Америке. «„Тропик Козерога', — обещал он, — на несколько грядущих веков станет могилой Джун. <...> Она у меня еще попляшет, эта ... !»  Посвящая в те же планы Эмиля Шнеллока, Миллер говорил, что ему необходимо «выписаться», чтобы «вытряхнуть из себя все ее вранье», что он собирается изобразить ее «патологической лгуньей», а себя — «созидательным лгуном», провозглашая себя при этом «самым искренним лгуном в мире».
С появлением «Сексуса», «Плексуса» и «Нексуса» «могила» Джун разрослась чуть ли не до пирамиды — «позором крою ли, прославлю?»...

 

             

 

В тот роковой приезд в Париж «эта ...», обнаружив, в каком неприглядном свете выставил ее Генри в рукописях, с негодованием признавалась Анаис: «Я любила Генри и доверяла ему, пока он не предал меня. Он не только предавал меня с другими женщинами — он извратил мою индивидуальность. Он сделал меня жестокой, но это не я. Мне так не хватает верности, любви, понимания. Я возвела этот барьер лжи только в целях самосохранения. Мне необходимо защитить от Генри свое истинное „я". <...> У Генри не слишком богатое воображение. Он фальшивит. И не так уж он прост. Он сам меня усложнил — обезжизнил меня, убил. Получился какой-то надуманный литературный персонаж. Он ввел его, чтобы было из-за кого мучиться, было кого ненавидеть. Ведь он может писать, только когда растравляет себя ненавистью. Как писателя я его не принимаю. Что-то человеческое в нем, конечно, есть, но он лгун, лицемер, фигляр, актеришка. Он сам ищет драм и создает чудовищ. Ему не нужна простота — он интеллектуал. Ищет простоты, а потом сам же ее извращает, начинает изобретать чудовищ, боль... Все это фальшь, фальшь, фальшь!» 
Анаис была ошеломлена. «Я увидела еще одну правду, — пишет она в дневнике. — Я увидела гигантский запутанный клубок. Я была озадачена, но в то же время многое странным образом прояснилось. Я разрываюсь не между Генри и Джун, а между двумя правдами. Я верю Генри как человеку, хотя полностью отдаю себе отчет в том, что он литературный монстр. Я верю Джун, хотя полностью отдаю себе отчет в ее разрушительной силе. >...< Помню, как я была поражена, прочитав в записях Генри, что когда Джун не покладая рук работала, чтобы прокормить его и Джин (с которой та реализовала свое лесбийское начало. — JI. Ж.), однажды в приступе усталости и возмущения она воскликнула: „Вы оба уверяете, что любите меня, но ничего для меня не делаете!"» 
Последним напоминанием Миллеру о Джун стал клочок туалетной бумаги с начертанными на нем каракулями: «Будь любезен, поспеши с разводом» — и популярная тогда песенка «Вальпараисо» с припевом «Прощай, Мехико!»: Джун пожелала развода по-мексикански. Слушая ее, Генри плакал.
Дальнейшая судьба Джун достойна сожаления. Более десяти лет о ней не было ни слуху ни духу. Осенью 1947 года Миллер получил от нее первое письмо, из которого узнал о ее бедственном положении: одиночество, проблемы, со здоровьем, отсутствие средств к существованию, благотворительные гостиницы, больницы, полный разлад с собой и предельная опустошенность. Сознавая свою ответственность за Джун, он по мере возможностей помогал ей материально, посылая время от времени небольшие — от 25 до 30 долларов — суммы денег, организовывал медицинскую помощь, уход, но отношений не возобновлял. Встретились они лишь однажды — в Нью-Йорке в 1961 году. Держалась она мужественно, но Генри был шокирован, обнаружив ее в том плачевном состоянии, в котором она оказалась накануне своего шестидесятилетия: она так и не оправилась от последствий шоковой терапии, примененной к ней в одной из лечебниц. Переселившись в 1977 году к брату в Аризону, Джун окончательно исчезла из жизни Миллера.
Если смотреть метафизически, его книги действительно стали «могилой» Джун: по мере того как он писал свою грандиозную эпопею, Джун чахла — и личностно и телесно, подобно физиологическому раствору из капельницы перетекая на их страницы. Ближайший друг Миллера и его личный биограф, а кстати, и свидетель и сторонник их разрыва Альфред Перле, отмечая удивительную способность Генри «исцелять» людей, «вдыхать жизнь» во всех, с кем он приходил в соприкосновение, констатировал, что с Джун ему это не удалось.
Может, Генри потому и не удалось вдохнуть жизнь в Джун, что она вдохнула в него свою...
Посвященный Джун, «Тропик Козерога» не стал, однако, ее портретом. И хотя многое было надиктовано ею, но только в том смысле, что «боль стала творчеством»: «Я помню все, но помню, как голем, сидящий на коленях чревовещателя. Будто я на протяжении долгого, непрерывного брачного солнцестояния восседал у нее на коленях (даже когда она стояла) и проговаривал заданный ею текст. <...> рассудок превращался в вертящееся шило, упрямо продирающееся в черное ничто». Определяя характер работы Миллера над «Козерогом», Анаис писала: «Генри алхимизирует свое прошлое». Но это была не столько «алхимизация прошлого», сколько алхимизация своего «я», продолжавшаяся в течение шести лет и прошедшая все три стадии, выделенные средневековым розенкрейцером: «микрокосмическое солеобразование» — т. е. «преодоление ведущих к разложению сил путем спиритуализации»; «растворение», т. е. питание всех форм любви, и «сгорание» — т. е. очищение. И не случайно Анаис чуть позднее записывает в дневнике: «Меж тем книга Генри, которую он пишет спермой и кровью, разбухает до бесконечности, а сам он день ото дня становится все более тонким, более хрупким». Творя свой миф и осознавая высшую духовную природу собственного «я», Миллер открыто намекает на инкарнацию в себе той самой индивидуальности, что шесть столетий назад была воплощена в Христиане Розенкрейцере, а еще раньше — инкарнирована во время Мистерии Голгофы: «<...> я целых шесть столетий пребывал там (в „ничто". — Л. Ж.) недвижный, бездыханный, пока происходившие в мире события просеивались сквозь сито и оседали на дно, образуя скользкое илистое ложе. Я видел, как в огромной дыре в потолке Вселенной кружатся созвездия, видел отдаленные планеты и ту черную звезду, что должна принести мне спасенье. Я видел Дракона, сбрасывающего с себя ярмо кармы, и дхармы, видел новую расу людей, заваривающуюся в желтке будущности. Я разгадал все до последнего знака и символа, но не смог распознать ее лица». Лица той, что станет одной из «голгоф» его как Генри Миллера, его «великим распятием», и через страдание принесет спасение.

 

 

Не склонный до такой степени внедряться в «метафизические дебри Перле видит в «процессе материализации Джун» «сладостную муку», которую Генри «не променял бы ни на какие горы китайского риса». «Страдание и экстаз, — пишет он, — идут рука об руку. Генри испытывал жестокие схватки роженицы, но разрешение от бремени неминуемо. Чтобы, дать жизнь Джун, он должен был вырвать ее из собственной плоти, должен был искалечить себя, лишь бы она могла жить — хотя бы на бумаге. Он не брезговал никакими мазохическими изысками и временами напоминал какого-то духовного гинеколога, делающего себе кесарево сечение без применения анестезирующих средств».

  (окончание здесь http://pergam-club.ru/book/6278 )

  ______________

Аутогония (греч.) – «саморождение», иными словами, творение самого себя

                                                                    * * *

ЗРИМЫЕ ОБРАЗЫ

http://img833.imageshack.us/img833/1896/kibela.jpg
http://img833.imageshack.us/img833/333/miller2.jpg
http://img833.imageshack.us/img833/9089/davidway.jpg
http://img833.imageshack.us/img833/6977/miller.jpg

                                                                    * * *

В интернете:

Электронная версия здесь