Кораблекрушение

Средняя оценка: 7 (1 vote)
Полное имя автора: 
Гийом Виньо

Билет в один конец?

Всегда любил дорогу. Всегда любил свист встречного ветра, вибрацию двигателя... И ощущение, что ты на время отсечен от извилистого жизненного пути...

Г. Виньо "Кораблекрушение"
 

Размышления... Размышления о себе и своей жизни. Ощущение свободы. Ощущение счастья. В то же время пустота, туман в голове и желание "испытать смерть"...

Девушка с зелеными глазами, на которой летние украшения из дерева и ракушек...

На горизонте ревут буруны, но пока море тихое и теплое...

Алекс (герой, от лица которого ведется повествование) находится в состоянии тяжелейшего переживания ухода жены. Он вспоминает те или иные эпизоды из периода своего детства, свое тогдашнее отношение к разным вопросам: дружбе, традиционному образу жизни и т.д.

С удобством устроившись в баре февральским вечером, я почувствовал - или, вернее, ясно осознал,- что моя жизнь почти вошла в колею. Моя квартира была похожа на квартиру, работа - на работу, и сам я становился похож на человека. Мало-помалу закрадывалась в меня умиротворяющая скука, которую я рискнул бы назвать безмятежностью...

Появляются и девушки: Камилла, а затем Катарина. Друг Феликс возвращается из Венесуэллы...

Алекс и Камилла берут небольшой отпуск, который они проводят в городке Оганквит, штат Мэн. Они посещают бары и кафе, едят омаров, плавают и предаются любви...

Оганквит, штат Мэн

Странные сны про пустыню и барханы...

Алекс с Катариной в Мексике, где пена прибоя и сплошная синева неба цвета кобальта, слепящая, безмерная...

Roxy's Blues Bar, Пуэрто-Вальярта, два часа ночи. Я еле жив, Катарина упорно дуется. Я так вымотан, что нет сил реагировать. Мы провели в этом долбанном самолете четырнадцать часов - один пассажир не придумал ничего лучше, как схлопотать инфаркт в воздухе. Экстренная посадка в Мемфисе, штат Теннесси. Ретивые таможенники три часа промариновали умирающего, прежде чем допустили врачей "скорой" на борт. Три часа. Три невыносимо долгих часа они въезжали, что бедолага не с Кубы и не из Ирака, а всего-навсего из Лонгея (район Монреаля). Врач, женщина лет сорока, оказавшая первую помощь, сидела справа от меня, и я видел, как на ресницах у нее дрожат злые слезы. Для того ли она несколько бесконечно долгих часов голыми руками боролась за жизнь больного, чтобы какие-то узколобые чинуши с параноидальной манией величия доконали его тупыми правилами и бумажной волокитой по-кафкиански? Уж лучше бы сразу прикончили беднягу, вышло бы гигиеничнее. Людей на свете меньше, чем мы думаем. Как выразился с горькой издевкой Эндрю Дайс Клей (американский актер, сценарист, композитор, продюсер, р.1958) - самый поразительный и самый недооцененный из философов:"So manyjerks, so few bullets" (так много придурков, так мало пуль).

На побережье в Пуэрто-Вальярта, Мексика, днем

Культура серфинга и культура гитары...

Я понаблюдал за серфингистом. На акробата он не походил, но явно знал, что делает. Он мог минут пятнадцать неподвижно лежать на доске, поджидая волну. Пропускал отличные, на мой взгляд, и ухом не вел, а потом вдруг решался, греб в определенное место, ждал и неизменно угадывал: пологая и послушная волна поднималась там, где ничто не предвещало ее появления, и высокий пенный гребень подхватывал парня. Издалека все выглядело не сложнее ожидания автобуса на углу улицы. Но я-то знал, что почем. Чтобы выбирать место с такой точностью, нужно обладать незаурядным чутьем и быть на ты с морем, знать его повадки, тайный порядок, которому подчинены его движения. Предугадывать хаос способен лишь человек со столь же хаотичным мировосприятием: этот парень не думал ни о глубине, ни о силе ветра; он просто отдавался на волю чувств, ничего не рассчитывал и приобщался к гармоничному сосуществованию вещей. Когда я впервые встал на доску и волна подняла ее, мне стало ясно, что это никакой не спорт, что серфинг ближе к йоге, чем к горным лыжам. И та чуть эзотеричная аура, что окружает культуру серфинга, небезосновательна, она не просто плод наркотического дурмана, как думают некоторые. Большинство серфингистов, которых я встречал, чудаковатые мистики, мало похожие на киношных пацанов-переростков.

В углу бара на маленьких импровизированных подмостках я увидел чудную гитару - Fender Telecaster желтого цвета. Я вынес ее на террасу, решив немного поупражнять руки. Звук был хороший, низкий, чуть хрипловатый из-за нелакированной кленовой деки. Струны совсем новые... Заставить свое тело что-то вспомнить можно лишь простым повторением движений. К тому же это лучший способ освоится с гитарой, ведь у каждого инструмента свой характер, даже если выглядят они совершенно одинаково. Надо узнать, чего хочется гитаре, научиться перебирать струны так, как нравиться ей, и тогда она зазвучит в твоих руках. Я это знаю с тех пор, как старенький инструмент Gretsch модели Chet Atkins преподал мне урок - весьма, надо сказать, болезненный - перед большим скоплением людей. Да, солоно мне пришлось, когда я вздумал заставить ту гитару звучать как Gibson: она отомстила, выставив меня самонадеянным недоучкой. После того позора я никогда не берусь за незнакомый инструмент...

Пуэрто-Вальярта ночью

Праздник жизни, который в конечном счете все как-то не складывается...

 Прочитав книгу снова и снова задумываешься об уходе одного из супругов. Не является ли такой уход, такая измена своего рода билетом в один конец?(1) И хотя в конце романа супруги вновь воссоединяются, но вернется ли былое счастье?


Пуэрто-Вальярта, яхта


-------------------------------------------------------------------------------------------Несомненно цвет обложки этой книги - оранжевый. Цвет солнца, песка и сладких сочных апельсинов, цвет загорелых стройных девушек, танцующих фламенко. Книга эта воспринимается вкусом и цветом. Воспринимается так, как воспринимается праздник жизни простыми людьми - непосредственно. В нашей задушенной, серобудничной стране, с унылой погодой, промозглостью, холодами и "вечными" проблемами, такое восприятие особенно актуально.

-----------------------------------------------------------------------------------------

(1) Кстати, в романе билет в один конец взял друг Алекса Янник, к которому Алекс и Катарина приехали отдыхать в Мексику. Янник учился на философском факультете, когда из-за нелепой и трагической гибели отца на него в одночасье свалились ресторан, две машины, куча денег, три дома и мать-истеричка.  ...Все это Янник тащил на себе год, перманентно пребывая на грани паники и снимая стресс опасными излишествами... Он сжигал себя и был отчаянно несчастен. Потом его мать вышла замуж, но это проблем не решило, хотя в какой-то степени развязало Яннику руки: новоиспеченный отчим был рад-радехонек заполучить хорошо отлаженный ресторан со звездными завсегдатаями. Янник взял себе немного денег - и послал всех подальше... Уехав в Пуэрто-Вальярта, Янник открыл маленький бар на побережье и сдавал туристам несколько бунгало. Приехав к Яннику на отдых Алекс вместо бледного и нескладного дылды видит крепкого парня из ролика, рекламирующего джинсы. Полное преображение... Однако, как-то раз, в разговоре с Алексом Янник признался, что ощущает себя в жизни лишь зрителем в кинотеатре: чужая страна, чужая культура, чужая ментальность, хотя все вроде бы ярко и красочно.

 
Информация о произведении
Полное название: 
Кораблекрушение (Carnets de naufrage)
Дата создания: 
2000
История создания: