Записки у изголовья

Средняя оценка: 8.3 (3 votes)

                          Так я получила в дар целую гору превосходной  
                           бумаги. Казалось, ей конца  не будет, и писала я на 
                           ней, пока не извела последний листок, о том  о сем, -                           словом, обо всем на свете, иногда даже о 
                          совершенных пустяках.
«Записки у изголовья» (яп.  макура но со:си) — вошедшая в классику японской литературы книга писательницы Сэй Сёнагон. Она относится к литературному жанру дзуйхицу, к середине хэйанской эпохи (IX—XII вв.).
Период написания «Записок у изголовья», соответствует времени, когда Сей-Сёнагон находилась на службе в свите юной императрицы Тэйси (Садако) - супруги императора Итидзё. Императрица становится одним из центральных персонажей «Записок у изголовья». Сами «Записки» включают бытовые сцены, анекдоты, новеллы и стихи, картины природы, описания придворных торжеств, поэтические раздумья, искусные зарисовки обычаев и нравов. Это богатейший источник информации, содержащий множество красочных и детальных сведений о жизни, культуре и обычаях Японии во времена Сей Сёнагон.

   В сохранившихся списках памятник представляет собой собрание, включающее свыше трехсот прозаических отрывков (их количество колеблется в зависимости от редакции). Отрывки различны по стилю, по теме, неодинаковы по размеру, лишены четкой фабульной или хронологической связи и по формальным признакам могут быть разделены на два основных типа – сюжетные и несюжетные
 Все сюжетные отрывки мало отличаются между собой. Несюжетные Горегляд В.Н. делит на:
1) перечислительные, объединенные ударным словом[12];
2) регистрирующие единичные факты без формального их обобщения ударным словом или заключительным замечанием;
3) рассуждения, нередко напоминающие развернутые перечисления[13].
Характерной особенностью «Записок у изголовья» часто считается хаотичность во взаиморасположении элементов, общая для всех дзуйхицу. Между тем в этой хаотичности прослеживается то одна, то другая система – стилистическая соотнесенность, ассоциативная связь, хронологическая последовательность. Правда в случае с «Записками у изголовья» Сэй-сёнагон не всегда можно быть уверенным, что в данном порядке отрывки расположила сама писательница, а не ее последователи – редакторы, переписчики и т.д.
анализ источников на сайте ролевой игры  Хэйян-моногатари

Записки состоят из дан (яп.ступень) — глав. Авторским текстом мы не располагаем, а в дошедших до нас записок число данов неодинаково — в среднем около трехсот — и расположены они по-разному, не в хронологическом порядке. Первоначальная архетектоника книги — был ли это классифицированный по рубрикам материал, как в поэтической антологии Кокинсю, или заметки следуют одна за другой, как записи в обычном дневнике — неизвестно.
Открывает книгу знаменитый дан «Весною — рассвет», который можно назвать программным для эстетических взглядов Сей-Сёнагон и многих других мастеров японской литературы. Замыкает книгу эпилог, в котором рассказана история создания «Записок». Некоторые даны сцеплены по смыслу или ассоциации. Это позволяет хотя бы гипотетически определить изначальную архитектонику «Записок у изголовья»
Все заметки в книге подразделяют на «рассказы о пережитом», дзуйхицу («вслед за кистью») и «перечисления», которые Сёнагон предположительно заимствовала у китайского писателя Ли Шанъина (812—858):
--
Тысячу лет назад женщины в Японии много и хорошо писали. Куртуазность двора, присутствие множества фрейлин, наложниц и жен императоров и вельмож создавали особую атмосферу, которая требовала от светской дамы высокой образованности, утонченности и изысканного вкуса. Японские знатные дамы были изящны, прекрасны, как цветы, и жизнь их была ненадежна, как у нежных цветов, ибо они целиком зависели от прихоти императора или вельможи.
Стены дворца, хрупкие перегородки ширм создавали иллюзию постоянства и даже прочности окружающего мира, но этот мир рушился не только от землетрясения, но и от дуновения ветра. Литература, которая рождалась в такой жизни, была трепетной, откровенной и в то же время надломленной глубинной ложью этого эфемерного существования.
Потрясающие «Записки у изголовья» придворной дамы Сэй Сёнагон или «Непрошеная повесть» Нидзё, как бы обрамляющие эпоху Хэйан, во многом сходны: они о тщетных поисках счастья и полном крушении в конце. Как отчаянно эти женщины строят свой маленький мир, как мечтают они о любви!
В дневниках писательниц эпохи Хэйан достигаются редкая даже для современной литературы искренность и то сочетание высокого и низкого, трагического и смешного, ничтожного и значительного, из которого складывается жизнь. Нигде в европейской средневековой литературе автор не пускает читателя в свою душу – японские писательницы первыми в мире позволили читателю слиться с автором...» (И.Можейко, «Загадка 1185 года»). источник

«Записки у изголовья» считают, «возможно, самым близким приближением к высокой комедии в японской литературе», самым подробным источником фактического материала о подробностях быта той эпохи, вдобавок, произведением литературной красоты, полным юмора и тонких впечатлений от мира. Эти личные заметки, охватывающие 10 лет жизни при дворе, свидетельствуют о своём авторе как о сложной, умной, хорошо информированной женщине, которая была нетерпеливой, остро наблюдательной к деталям, пылкой и остроумной, соревновательной, чувствительной к красоте мира – но при этом как о снобе, нетерпимой и жестокой к людям, которых она считает ниже себя как в социальном, так и в интеллектуальном плане.
истокник

То, что дорого как воспоминание
     Засохшие листья мальвы. Игрушечная утварь для кукол.
     Вдруг заметишь между страницами книги когда-то заложенные туда лоскутки сиреневого или пурпурного шелка.      В тоскливый день, когда льют дожди, неожиданно найдешь старое письмо от
того, кто когда-то был тебе дорог.     
Веер "летучая мышь" -- память о прошлом лете
***
Из всех  сезонных  праздников самый  лучший -- пятый день пятой луны. Ввоздухе плывут ароматы аира и чернобыльника.
     Все кровли застланы аиром, начиная с высочайших чертогов  и до скромных хижин  простонародья. Каждый старается украсить свою кровлю как можно лучше.
Изумительное зрелище! В какое другое время увидишь что-либо подобное? Небо в этот день обычно покрыто облаками.  В покои императрицы  принесли  из службы шитья  одежд  целебные  шары-кусудама, украшенные  кистями  из  разноцветных нитей. Шары эти подвесили по обеим сторонам ложа в опочивальне. Там,  еще  с прошлогоднего  праздника  девятого  дня  девятой  луны,   висели  хризантемы  завернутые в простой шелк-сырец. Теперь их сняли и выбросили. Кусудама тоже, пожалуй,   должны  были  бы  оставаться  несколько  месяцев,  до  следующего праздника хризантем,  но от  них то и дело отрывают  нити, чтобы  перевязать какой-нибудь сверток. Так растреплют, что и следа не останется....
***
А ведь случается, иной любовник вскакивает утром как ужаленный. Поднимая шумную возню, суетливо стягивает поясом шаровары, закатывает рукава кафтана или "охотничьей одежды", с громким шуршанием прячет что-то за пазухой, тщательно завязывает на себе верхнюю опояску. Стоя на коленях, надежно крепит шнурок своей шапки-эбоси, шарит, ползая на четвереньках, в поисках того, что разбросал накануне:
- Вчера я будто положил возле изголовья листки бумаги и веер? В потемках ничего не найти.
- Да где же это, где же это? - лазит он по всем углам. С грохотом падают вещи. Наконец нашел! Начинает шумно обмахиваться веером, стопку бумаги сует за пазуху и бросает на прощанье только:
- Ну я пошел!

 

Информация о произведении
История создания: 

Считается, что «Записки у изголовья», начатые в благополучный период, были закончены между 1001 и 1010 годами.
Название книги не принадлежит автору, оно было закреплено за книгой позже, путём отбора из разных вариантов. Записками у изголовья именовали в Японии тетради для личных заметок. В твёрдом изголовье кровати устраивали выдвижной ящик, где можно было прятать личные записи, письма или тетради. Именно такую тетрадь получает в подарок Сэй Сёнагон, чтобы начать с необычной для того времени смелостью вести дневник жизни при дворе императрицы Тэйси.

В конце 30-х годов XX века был найден новый вариант книги, более достоверный, разрешивший сомнения исследователей. Именно на нём основан русский вариант перевода

В настоящее время известно несколько десятков списков этого памятника, из которых двадцать были открыты в конце XIX – начале XX в. Списки делятся на четыре редакции, из которых три, в свою очередь на подредакции. В сохранившихся списках памятник представляет собой собрание, включающее свыше трехсот прозаических отрывков (их количество колеблется в зависимости от редакции). Отрывки различны по стилю, по теме, неодинаковы по размеру, лишены четкой фабульной или хронологической связи и по формальным признакам могут быть разделены на два основных типа – сюжетные и несюжетные.
анализ источников на сайте ролевой игры  Хэйян-моногатари

Ответ: Записки у изголовья

Пенелопа, вам уже памятник при жизни поставлен?

Записки у изголовья

Я  в восторге от красоты и стиля "Записок". Другое дело, что напиши их моя современница я бы, скорее всего и читать не стало. Ибо  быт, предрассудки и повседневная культура интересны лишь на расстоянии.

Что же касается неподлинности, то, видимо, уши растут с сайта "что читать". Там  высказывался дилетант, и ссылался на Маркову. Но у Марковой написано про несколько сохранившихся текстов.   И перевод выполнен по последнему  найденному тексту, не более того.
По крайне мере мне больше такие дискуссии не попадались

Ответ: Записки у изголовья

пенелопа,уточните: ваша современница и соотечественница! ) Поскольку быт и предрассудки тех, кто живет в иных "реальностях" интересны и в синхроническом срезе. Я в этом все больше убеждаюсь.

Ответ: Записки у изголовья

 В меньшей степени.  Если только страна или только время не совпадает, то  это мне не так интересно.
И уж по крайне мере иначе воспринимается.   Здесь же все разное.