Письмо А. Фадееву

Полное имя автора: 
Марина Цветаева

Реконструкция письма Марины Цветаевой Фадееву, тогдашнему литературному сталину, по черновому варианту, сохранившемуся в одной из ее рабочих тетрадей 1939 года. Беловик до сих пор не найден. Подробнейше прокомментировано в публикации в журнале Toronto Slavic Quarterly.
Удивительно все-таки, как долго эта женщина сохраняла надежду, а главное, силы, и какой мощи должны были быть удары, чтобы сломить ее окончательно.

               

                                                                * * *

Уваж<аемый> тов<арищ> <Фадеев,>
Пишу В<ам> из Д<ома> От<дыха> Пис<ателей> в Голицыне, где Литфонд временно (по 12-ое февр<аля>) устроил нас с сыном, в приснятой комнате, с полным пансионом в Доме Отд<ыха>.
Пишу Вам по следующим двум [неотложн<ым>] насущным для меня делам.
Первое дело - мой литер<атурный> архив, вместе с остальным моим багажом лежащий на таможне уже 5 мес<яцев> и очевидно арестованный до окончания следствия над моей дочерью, арестованной 27-го августа и д<о> с<их> п<ор> сидящей в Ц<ентральной> Т<юрьме>.
В мой литер<атурный> архив входят: рукописные тетради неизданных стихов, черновики, оттиски напеч<атанных> заграницей [sic!] вещей (прозы, поэм, отд<ельных> стихов), мои переводы на франц<узский> Пушкина, мои переводы на франц<узский> русских и немецких рев<олюционных> песен, письма ко мне поэта Р<айнера> М<ариа> Р<ильке> и предсмертное его, нигде не напеч<атанное> стихотворение {элегия}, письма ко мне Б<ориса> П<астернака> с 1922 г<ода> - 1937 г<од>, мои дневники и записные книги, вообще - вся моя литер<атурная> работа за 17 лет, привести в порядок к<отор>ую мне стоило целой зимы. Всё, кроме печатных оттисков, - невозвратно.
С багажом, а следов<ательно> и архивом, дело обстоит так.
По указанию пар<ижского> консульства всё было мною сдано в транспортную контору. Адресовала я багаж на имя и адр<ес> дочери - А<риадны> С<ергеевны> Э<фрон> - Мерз<ляковский> 16, кв<артира> 27> - так как не знала ни места, где буду жить, ни фамилии, под к<отор>ой буду жить.
2 мес<яца> по приезде, т<о> е<сть> до 20 чисел авг<уста> я была без бумаг, поэтому добыть багаж, пришедший 22го июля - не могла. Тотчас же по получении паспорта я, с доверенностью моей дочери, засвид<етельствованной> по месту ее службы (все докум<енты> у меня хранятся) отправилась на таможню, но там мне сказали, что не хват<ает> пограничного свидет<ельства>. Погр<аничного> свид<етельства> у меня не было, п<отому> ч<то> я ехала с спец<иальным> парох<одом> (испанцами) <.> Тогда таможня мне указ<ала>, что надо получить взамен его письм<енное> разреш<ение> на получ<ение> багажа, от учреждения, к<отор>ое меня переправляло. На [мои многократные просьбы] мою просьбу (через близкое лицо, ибо личных встреч у меня из этого учреждения не было ни с кем) мне [многократно] было сказано {отвечено}, что такое разрешение будет. [Прошло неск<олько> дней] Но 27го авг<уста> - арестов<али> мою дочь, и моя забота о багаже на неск<олько> дней, естеств<енно>, заглохла.
[С 1-го сент<ября> 1939 г<ода> по 10-ое окт<ября> мне, через моего мужа, многокр<атно> было сказ<ано> {передан<о>}, чтобы я о багаже (и архиве) не беспокоилась, что мне всё выдадут.]
В нач<але> {пол<овине>} сент<ября> я перед<ала> через мужа - - - ** письмо, где точно излагала все обстоят<ельства> (отсут<ствие> пасп<орта> и разреш<ения>) помешавшие мне получ<ить> багаж во время [sic!] и опять просила о выдаче мне разрешения. Отв<ет> (устный) был: пусть не беcпок<оится> о св<оем> баг<аже> - она его получ<ит>. Но так как разреш<ения> всё не получалось, я неск<олько> раз устно еще раз напом<инала>*** и отв<ет> неизменно был: - получит.
10-го Окт<ября> арест<овали> моего мужа, и я уже стала нап<оминать> о баг<аже> через сож<ителя> по кв<артире> Л<ьвова> - знавшего нач<альника> м<оего> мужа. Снач<ала> ему сказ<али>, что мне всё выд<адут> полностью, но к концу Окт<ября>, при моем повт<орном> напом<инании>, мне было сказ<ано>, что мне прид<ется> подожд<ать> до оконч<ания> след<ствия> над моей дочерью.
Тогда я через Л<ьвова> передала письмо где прос<ила> разреш<ить> [мне] вз<ять> необход<имые> вещи, мои и сына (тепл<ое> белье, обувь и т<ак> д<алее>) и сберечь мой архив. Отв<ета> не послед<овало>, ибо Л<ьвов> был арест<ован> 7-го ноября и всяк<ая> связь порвалась.
А ныне уже 20-ое дек<абря>, и багаж (следов<ательно> и архив) лежит на там<ожне> уже ровно 5 месяцев, при чем [sic!] я понятия не имею, дано ли было соотв<етствующим> учрежд<ением> распоряж<ние> о его сохранности, справ<иться> о чем не имею ни мал<ейшей> возможн<ости>, ибо не знаю ни одного имени.
По моему разумению, юридически - я в порядке, ибо: принадл<ежность> вещей мне и сыну - несомненна: на переправку багажа мне п<арижским> конс<ульством> была дана отд<ельная> сумма, все росписки [sic!] Конт<оры> у меня хранятся, и в дов<еренности> мне моей дочери на получение прямо сказ<ано>:
Дов<еряю> моей мат<ери> М<арине> И<вановне> Ц<ветаевой> получ<ить> вещи приш<едшие> на мое имя и принадл<ежащие> ей.
Дов<еренность> - заверена.
Мои вещи счетом 13 состоят из:
4**** сундука [sic!] носильн<ых> вещей [(бoльшей частью {почти сплошь}] (нoшенные) и всякого скарба<,> 1 сундука с хозяйством, 1 мешка с под<одеяльниками> и одеял<ами>, 4 ящика [sic!] с книгами и 2х сундучков (мал<еньких>) с моим литер<атурным> архивом. К этим 13 вещам присоеденины [sic!] (не мною) по разреш<ению> парижск<ого> конс<ульства> 2 чемодана с подерж<анными> вещ<ами> для гражд<анина> В. Кондр<атьева> [36] - к к<отор>ым я не име<ю> ни малейш<его> отнош<ения>.
Мой багаж - всё, что я имею [как человек] лично (после ар<еста> мужа мы с сын<ом> ост<ались> без всяк<их> средств.)
А мой литер<атурный> архив - всё, что я име<ю> как писатель. Это - годы и годы работы, [и я ничего так<ого> не сделал<а> чтобы меня всего этого дела моих рук - лишали] - и у меня просто руки опускаются.
Второе дело: жилище в Москве.
[Сейчас я с сыном по 12 февраля в комнате при Доме Отд<ыха> Пис<ателей>.]
Сейчас мы с сыном временно устроены, но придет 12-ое февраля и нам необходимо уезжать {вы<езжать>} - куда?
На даче в Бол<шеве> я не могу жить по двум причинам: - первая: она почти сплошь запечатана и я ее просто - боюсь и ни за что не соглашусь жить на ней одна с сыном[: лучше] <.> Вторая: об этой даче идет спор между двумя {тремя} учреждениями, одно из к<отор>ых - Экспортлес а другое Мытищенский [sic!] Рай<онный> Исполком - меня уже предупредили, чтобы я вывозила из занимаемой мною комнаты все вещи, п<отому> ч<то> в эту комнату вселяются студенты. Отстоять, одной, эту комн<ату> у целого учреждения мне навряд ли удастся, кроме того, повторяю, [я этой дачи боюсь] жить там одной с сыном я - боюсь, не говоря уже о бытов<ых> условиях нет ни полена дров, продовольствия в Болшеве достать невозможно - нужно за всем ездить в Москву - таскать воду приходится за 10 мин<ут>.
И т<ак> д<алее>. Словом, живя там [одна с сыном, я бы ничего***** другого не могла делать] всё бы мое время уходило на преодоление быта и о литер<атурном> труде {работе} и думать было бы нечего, - а жить нам****** не на что.
Кроме того - имейте терп<ние> меня дочитать - [школьная жизнь моего сына соверш<енно> разбита. До 13 ноября он учился в Болшеве, потом был перерыв мы переех<али> в город где ноч<евали> у родных и устраивали свой отъезд в Голицыно - в Голиц<ынской> школе нам сказ<али>, что поступ<ать> в школу на полт<ора> мес<яца> не имеет никакого смысла, - сейчас он учится один]
мне соверш<енно> необх<одимо> жить в Москве из-за образ<ования> сына у к<оторо>го выдающ<ееся> худож<ественное> дарование (свидет<ельства> Кукрeниксо<в> [sic!] худ<ожника> Фалька и всех кто вид<ел> его работы) {и ряд [sic!] лиц вид<евших> его раб<оты>. Он - самоучка} и к<отор>ый должен этой зимой подготов<иться> в среднюю худ<ожественную> школу на Каляевской, что, живя зaгородом, соверш<енно> неосуществимо.
[Итак, тов<арищ>******* две просьбы: выручить мой архив (а по возможн<ости> - и весь багаж) и помочь мне [в переезде] с жилищем в Москве]
Пишу В<ам> всё это п<отому> ч<то> В<ам> прочесть всё-таки короче чем выслушать<.>
Через неск<олько> дней по отпр<авлении> В<ам> эт<ого> письма позвоню В<ам> по тел<ефону> и Вы, если найдете нужным, назначите мне свидание<.>
Повторяю обе просьбы: спасти [мой архив и по возможности мой багаж] в первую голову - мой архив<.>
Мое вт<орое> дело, связ<анное> с перв<ым> - моя литер<атурная> работа. Когда узнают, что у меня есть множество перев<одов> Пуш<кина> на франц<узский> (стихотв<орения>, размер<ом> подлинника: - К морю, Бесы, К няне, Песня из П<ира> во время Чумы, Пророк, Когда для смертн<ого> угас<нет> шум<ный> день - и т<ак> д<алее> и т<ак> д<алее>, - работа целой зимы) и ряд переводов на франц<узский> русских и нем<ецких> рев<олюционных> и cов<етских> Пес<ен> мне говоря<т>: Предложите в Интернац<иональную> литер<атуру>, это ее очень заинт<ересует> - а чтo мне предложить? Восст<ановить> из памят<и> всё - невозможно.
То же со стихами, из к<отор>ых, несомненно, многое бы подошл<о> для печа<ти>.
Без архива я челов<ек> - без рук и без голоса.
[Правда, мне со всех сторон обещают перевод<ы>: с грузинск<ого>, с франц<узского> и с немецк<ого>, но в руках еще ничего, а время идет. Не могли бы Вы, ув<ажаемый> тов<арищ> Фад<еев>, как-нибудь поспособств<овать> мне в ближайшем получ<ении> стихотв<орных> переводов.

 

           

 

ЗРИМЫЕ ОБРАЗЫ

http://img576.imageshack.us/img576/1072/tsvetaeva1939.png
http://img204.imageshack.us/img204/9199/tzvetaevachernovik.jpg

Информация о произведении
Полное название: 
Письмо А. Фадееву
Дата создания: 
дек.1939-янв.1940
История создания: 

Приложение

ПИСЬМО А. А. ФАДЕЕВА К М. И. ЦВЕТАЕВОЙ
СОЮЗ СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ СССР
Москва, ул. Воровского, д. 52 Тел. Д 2-14-21
ПРАВЛЕНИЕ

№ С-17

"17/"1 1940 г.
Тов<арищ> Цветаева!
В отношении Ваших архивов я постараюсь что-нибудь узнать, хотя это не так легко, принимая во внимание все обстоятельства дела. Во всяком случае, постараюсь что-нибудь сделать.
Но достать Вам в Москве комнату абсолютно невозможно. У нас большая группа очень хороших писателей и поэтов, нуждающихся в жилплощади. И мы годами не можем им достать ни одного метра. Единственный выход для Вас: с помощью Директора Дома Отдыха в Голицыно (она член Местного Поселкового Совета) снять комнату или две в Голицыно. Это будет стоить Вам 200-300 рублей ежемесячно. Дорого, конечно, но при Вашей квалификации Вы сможете много зарабатывать одними переводами - по линии издательств и журналов. В отношении работы Союз Писателей Вам поможет. В подыскании комнаты в Голицыно Вам поможет и Литфонд. Я уже говорил с тов<арищем> Оськиным (Директор Литфонда), к которому советую Вам обратиться.
Ал<ександр> Фадеев
(А. ФАДЕЕВ)

Из комментария:
"Сначала он не захотел ей помочь. Потом не захотел принять Цветаеву в члены Союза писателей или Литфонда: с такой просьбой к нему обращались отдельно Пастернак и Н. Н. Вильям-Вильмонт, но им было отказано (см.: МБ3. С. 63). Цветаева еще раз, вынужденно и сгоряча, бросилась за помощью к Фадееву в сентябре 1940 г. в связи со срывом годовой литфондовской ссуды для оплаты ее жилищного контракта, и снова безрезультатно: Фадеев ответил, что сделать "ничего не может"
с сайта журнала Toronto Slavic Quarterly http://www.utoronto.ca/tsq/25/lubyanikova_ahmadeeva25.shtml