Бартов Аркадий

Средняя оценка: 3 (1 vote)
Полное имя автора: 
Аркадий Анатольевич Бартов, настоящая фамилия - Шейнблат.

Прозаик, драматург, эссеист,  принадлежит к  "первой волне" русского концептуализма.

Вновь речь о концептуализме, впрочем, на сей раз о петербургском, о его чуть ли не единственном представителе, прозаике Аркадии Бартове.
Метод Бартова отчасти схож с работой его московских коллег. Так же как в случае картотек Льва Рубинштейна, книг Андрея Монастырского, циклов Дмитрия Пригова, перечислений и рядов Владимира Сорокина, Бартов оперирует сериями текстовых блоков, работает с принципом вариативности. Его тексты, впрочем, лишены тотального метатекстового нигилизма, критического по отношению к “нулевому уровню” высказывания. Как известно, есть как минимум два способа чтения концептуалистского текста: как художественного произведения и как метаязыковой рефлексии. Далеко не всегда эти способы взаимодополнительны; подчас они оказываются разновекторными, исключающими друг друга. Характерно в этом смысле замечание Михаила Айзенберга о приговских текстах: “На одном уровне восприятия они часть гигантской акции, а на другом <…> немного странные смешные стихи, попадающие под определение „ироническая поэзия”. Но парадокс в том, что они действительно могут читаться двояко, их второе существование хоть и ущербно, но совершенно законно”4.
Принципиально, однако, генетическое и типологическое родство Бартова с ленинградской неподцензурной литературой (особенно с хеленуктами и Анри  Волохонским) и с московским андеграундным кругом самиздатского журнала  “Эпсилон-салон”: здесь присутствовал Сорокин, но были и неконцептуалистские в прямом смысле авторы (Николай Байтов, Игорь Левшин), работавшие с более неуловимыми механизмами “деавтоматизации слова через его автоматизацию”. То, что, по Айзенбергу, “ущербно” в отношении Пригова (хотя историческая перспектива может сместить акценты и придать его поэзии сугубо лирический характер, как это уже произошло с Рубинштейном), вовсе не смотрится так в случае Бартова.
Бартов вполне сознательно оперирует блоками текстовых фрагментов, как будто бы “однородными” (в отличие от приговского или сорокинского подчеркнутого “забалтывания” текста к финалу). Исключение здесь, пожалуй, составят тексты вроде “Пожара в сельском клубе” или “список” (таково обозначение жанра) “Лысые дети Джона и кошка на ковре”. Но уже цикл “Мухиниада” прочитывается как печальная притча о тщетности обыденной жизни, а блистательные “Сто новелл об одном короле” — как набор универсальных культурологических пародий на жанр притчи. При этом и тот и другой циклы построены на одном приеме: варьировании сюжетных ходов в крайне ограниченном текстуальном пространстве; в результате само варьирование оказывается предсказуемым, но его очередность и результат — нет, что и производит требуемый эффект. “Недолгое знакомство” с подзаголовком “Венок сонетов” (вспоминается “Сонет” Хармса, вообще имеющего непосредственное отношение к нашему разговору) демонстрирует контраст между низким материалом и высоким, не смешивая их, но просто сопоставляя.
Методом Бартова оказывается скорее не деформация канона (как у московских концептуалистов), но демонтаж: перегруппировка материала без его искажения позволяет выстраивать блестящие метонимические модели литературы.
                  Данила Давыдов.

Тексты Бартова внешне почти неотличимы от рыночного вороха постмодерных словесных поделок. Тотальная деидеологизация, осмеяние без границ, нескрываемая эксплуатация читательского мазохизма, игра на тщеславии и интеллектуальной ограниченности инженерно-технической массы книгочеев — приемы одни и те же, но различна стратегия их применения. В отличие, скажем, от литературы московского концептуализма, тексты Бартова обладают терапевтическим, пространственно-успокоительным эффектом, чувством баланса и соразмерности. Их архитектоника тяготеет к классицизму, из окон этого словесного здания просматриваются перспективы ампирных ансамблей, декорации россиевского Петербурга. Ветшающие, рушащиеся декорации, из последних сил пытающиеся удержать шаткое равновесие.
Да, композиции Бартова эксплуатируют неравнодушие постсоветского обывателя к моментам немотивированного падения или взлета, к головокружительному вращению колеса фортуны, они предлагают себя в качестве игрового поля, но от толпы литературных наперсточников их отличает одно, впрочем, весьма существенное свойство. Это качество материала и чувство перспективы, наличие долговременной литературной стратегии. Английски ухоженное игровое поле прозы Бартова граничит с помойкой “стебальной” словесности, доминирующей ныне повсюду. Но только граничит не более как граничат разделенные общей кирпичной стеной два очень похожих дома — здание психушки и корпуса Духовной академии. Они были выстроены в одно время и одним архитектором — но для разных целей.
Виктор Кривулин ИСТОЧНИК

Сообщив собеседнику какую-нибудь глубокую мысль, писатель – концептуалист Аркадий Бартов, как правило, добавлял: «Разумеется, в концептуальном смысле», после чего следовало неизменное: «Правда, что это такое, никто не знает…».
Владимир Ханан.

Аркадий Бартов - человек так называемой «внутренней эмиграции». Он живет в Санкт-Петербурге, но признан за рубежом гораздо больше, чем у себя на родине. Слог, стиль, авторская манера у них абсолютно разные, но все эти авторы любимы переводчиками, в этом их объединяюще-разъединяющее начало.
Григорий Кофман. источник

Ссылки
статья в большой биографической энциклопедии (ссылка 2)
страница на сайте Вавилон
страница в Википедии
персональная страница
публикации  на сайте"Опушка"
страница на сайте "Литературная промзона"
страница на сайте Остракон
страница на сайте Топос
Страница на сайте агенства Корина (английский язык)
страница на сайте textonly.ru
страница в журнальном зале
страница на сайте новая литературная карта России
статья с обратным адресом
страница в журнале Арион
страница на сайте литафиша.ru
страница в журнале "Нева"
страница на сайте МФП
ссылки на сайте wiki-linki
страница на сайте Зинзивер
творческий отчет на встрече союза писателей

Критика
Андрей Урицкий. Рец. на кн. Коллекция. Петербургская проза
Книги читали... Фёдор Мальцев (А. Бартов «Эпоха и стиль»)
WWW-ОБОЗРЕНИЕ СЕРГЕЯ КОСТЫРКО
Валерий Шубинский
В.Э. Долинин, Б.И. Иванов, Б.В. Останин, Д.Я. Северюхин. Самиздат Ленинграда: Литературная энциклопедия. Под общей редакцией Д.Я. Северюхина
Сергей Слепухин. О статье Аркадия Бартова "Миф Санкт-Петербурга. Эталон гиперреальности и культура вторичности"
Олег Дарк. Зимние впечатления. Постмодернисты и антипостмодернисты в современной русской прозе
Данила Давыдов. Конец андеграунда
Полина Копылова.Литературная жизнь
КНИЖНАЯ ПОЛКА ДАНИЛЫ ДАВЫДОВА. Аркадий Бартов. Жизнь как она есть (избранное). Миниатюры. СПб.,  “Геликон Плюс”, 2008, 356 стр. (“Другая книга”).
Владимир Ханан. Неопределенный артикль.
Отзывы
отзыв в ЖЖ
отзыв в ЖЖ - animal_zordok
литзагадка Ильи Китупа

Информация об авторе
Даты жизни: 
18.12.1940-20.04.2010
Язык творчества: 
русский
Страна: 
СССР, Россия
Творчество: 

 

Биография: 

Родился 18 декабря 1940 года в Ленинграде в семье служащих . Окончил электромеханический факультет  Лениградского Политехнического института и и Высшие курсы при Ленинградском Государственном университете или механико-математический факультет  (???) ЛГУ (1972). 
Работал фотографом (1957), инженером на предприятиях и в НИИ Ленинграда (1957—88). Закончил  руководителем Вычислительного центра проектного института В конце 1980-х годов уволился из института и работал ночным сторожем, рабочим, корреспондентом на радио, а также литературным  консультантом общества "А-Я" (1988—91), затем  преподавателем в школе (1991—95),
С середины 1990-х гг. преподавал историю русской литературы XX века и философию современного искусства в Санкт-Петербургской Академии культуры (1995—96), в Санкт-Петербургском институте психологии (1999).
 Писать начал со второй половины 1970-х годов. Печатался в самиздате с 1980 года.  Первая публикация в «официальной» советской печати — в сборнике писателей ленинградского андерграунда «Круг» (1985).
Живет в Санкт-Петербурге.

Ссылки на общественную деятельность: 

Член Союза писателей Санкт-Петербурга, международного клуба писателей и художников "Dada Lama Orden" (Берлин), международной Федерации русских писателей (Мюнхен), русского ПЕН-центра (Москва).