Ричард III

Средняя оценка: 9 (3 votes)
Полное имя автора: 
Вильям Шекспир
                                                Да будет зло за зло и стыд за стыд.
Четвертая часть тетралогии, к которой также относят три части "Генриха VII"
Шекспир, «исказив историческую истину» , создал легендарный, магнетически-завораживаюший образ злодея, один из самых сильных во всей мировой драматургии.
                              (Ю. Г. Фридштейн)
Десятки поколений разноязычных   зрителей  усваивали шекспировскую трактовку этого характера, были потрясены лицемерием, коварством и цинизмом Ричарда-актера, его неслыханной жестокостью и дьявольским хладнокровием, его пренебрежением законами божьими и  человеческими
(Ю.М. Барг)
Все краски Шекспира в этой  трагедии  ушли  на  обрисовку  Ричарда.  На остальные персонажи их осталось мало.  Но  это  вполне  соответствует  всему замыслу этой "монодрамы", в которой, подобно "Макбету", все остальное - лишь фон для центральной фигуры титанического,  выходящего  за  рамки  нормальной
жизни героя. Есть прекрасные, выразительные и волнующие сцены с  лорд-мэром, с маленькими принцами, со скорбными королевами, но все это дано в  несколько приглушенных тонах, с нарочито ослабленной - для оттенения главной фигуры  - индивидуализацией.
     Зато образ самого Ричарда, раскрытый диалектически  и  при  всей  своей монолитности многогранный и полный внутреннего движения, тщательно  продуман и выполнен замечательно. "Ричард III"  по  жанру  -  переход  от  хроники  к трагедии. Образ Ричарда - подготовка образов Яго, Эдмунда,  Макбета,  как  и сама пьеса во многих отношениях  -  подготовка  будущих  "великих  трагедий"
Шекспира.
                                                                 
А. Смирнов

Сцена из спектакля "Ричард Третий"
Пьеса о человеке, пришедшем к власти
 (здесь и далее перевод Анны Радловой)
                      Против меня был бог, и суд, и совесть,
                      И не было друзей, чтоб мне помочь.
                      Один лишь дьявол да притворный вид
.
О притворстве
 Вздыхаю, повторяя из писанья,
            Что бог велит платить добром за зло.
                  Так прикрываю гнусность я свою
                  Обрывками старинных изречений,
                  Натасканными из священных книг
Об уговорах
Упрямы вы, милорд, и неразумны,
                    И церемонны очень, старомодны.
                 Припомните его невинный возраст.
             Ведь, взяв его, мы не нарушим права
           Убежища. Оно осталось в силе
                    Для тех, кто делом заслужил его,
О скорби
Над гибелью безвременной рыдать. -
                      Лик ледяной святого короля!
                      Бескровные останки царской крови
!
О проклятиях                 
Будь проклят тот, кто сделал это дело,  Константин Райкин в спектакле "Ричард Третий"
              И дух того, кому хватило духу,
              И кровь того, кто пролил кровь твою!
                Пусть доля злая поразит мерзавца,
                   Что гибелью твоей нас обездолил,
                      Какой я жабам, паукам, ехиднам,
                      Всем гадам ядовитым не желаю!
                      А если у него дитя родится,
                      Пусть будет недоносок и урод,
               Чтоб видом безобразным и ужасным
                  Мать, полную надежд, он поразил
                      И унаследовал отца пороки!

О смерти                     
Как мерзок вид уродливых смертей!
                   Я видел сотни кораблей погибших!
                   И потонувших тысячи людей,
                   Которых жадно пожирали рыбы;
                   И будто по всему морскому дну
                   Разбросаны и золотые слитки,
                   И груды жемчуга, и якоря,
                   Бесценные каменья и брильянты;
                   Засели камни в черепах, глазницах, -
                   Сверкают, издеваясь над глазами,
                   Что некогда здесь жили, обольщают
                   Морское тинистое дно, смеются
                   Над развалившимися костяками.
О вере
Молю вас верой в искупленье, кровью
              бесценной, пролитой Христом за нас, -
                    Уйдите и меня не убивайте!
                    Проклятое затеяли вы дело
.
О власти
  С тех пор как каждый шут здесь дворянин,
                        Дворяне скоро все шутами станут.
***
Каждый день возводят
                        В дворянство тех, кому не то что двор,
                        Но кол вчера в диковинку казался.
О суде
 Что, турки мы, неверные мы, что ли,
                 Что против правил и законов наших
                 Мы б скорой смерти предали элодея?
                 Но крайняя опасность положенья,
                 Мир Англии, спасенье нашей жизни
                 Принудили нас казнь ту совершить.
О страхе
Я мертвых дядей вовсе не боюсь.
 -      Ну, а живых, надеюсь, тоже?
-Пока они живут, я не боюсь.
О жизни
Когда на небе тучи - плащ надень;
                    Зима близка, коль листопад большой,
                    А солнце село, - всякий ночи жди;
                    Не вовремя дожди, - наступит голод.
                    Все ладно может быть, но я не верю:
                    Мы божьей милости не заслужили.

сравнение переводов

NOw is the winter of our discontent,
Made glorious summer by this sonne of Yorke:
And all the cloudes that lowrd vpon our house,
In the deepe bosome of the Ocean buried.
Now are our browes bound with victorious wreathes,
Our bruised armes hung vp for monuments,
Our sterne alarmes changd to merry meetings,
Our dreadfull marches to delightfull measures.
Grim-visagde warre, hath smoothde his wrinkled front,
And now in steed of mounting barbed steedes,
To fright the soules of fearefull aduersaries,
He capers nimbly in a Ladies chamber,
To the lasciuious pleasing of a loue.
But I that am not shapte for sportiue trickes,
Nor made to court an amorous looking glasse,
I that am rudely stampt and want loues maiesty,
To strut before a wanton ambling Nymph:
I that am curtaild of this faire proportion,
Cheated of feature by dissembling nature,
Deformd, vnfinisht, sent before my time
Into this breathing world scarce halfe made vp,
And that so lamely and vnfashionable,
That dogs barke at me as I halt by them:
Why I in this weake piping time of peace
Haue no delight to passe away the time,
Vnlesse to spie my shadow in the sunne,
And descant on mine owne deformity:
And therefore since I cannot prooue a louer
To entertaine these faire well spoken daies.
I am determined to prooue a villaine,
And hate the idle pleasures of these daies:

Анна Радлова   
                Здесь нынче солнце Йорка злую зиму
                     В ликующее лето превратило;
                     Нависшие над нашим домом тучи
                     Погребены в груди глубокой моря.
                     У нас на голове - венок победный;
                     Доспехи боевые - на покое;
                     Весельем мы сменили бранный клич
                     И музыкой прелестной - грубый марш.
                     И грозноликий бой чело разгладил;
                     Уж он не скачет на конях в броне,
                     Гоня перед собой врагов трусливых,
                     А ловко прыгает в гостях у дамы
                     Под звуки нежно-сладострастной лютни.
                     Но я не создан для забав любовных,
                     Для нежного гляденья в зеркала;
                     Я груб; величья не хватает мне,
                     Чтоб важничать пред нимфою распутной.
                     Меня природа лживая согнула
                     И обделила красотой и ростом.
                     Уродлив, исковеркан и до срока
                     Я послан в мир живой; я недоделан, -
                     Такой убогий и хромой, что псы,
                     Когда пред ними ковыляю, лают.
                     Чем в этоn мирный и тщедушный век
                     Мне наслаждаться? Разве что глядеть
                     На тень мою, что солнце удлиняет,
                     Да толковать мне о своем уродстве?
                     Раз не дано любовными речами
                     Мне занимать болтливый пышный век,
                     Решился стать я подлецом и проклял
                     Ленивые забавы мирных дней

Михаила Донской
Итак, преобразило солнце Йорка
                       В благое лето зиму наших смут.
                       И тучи, тяготевшие над нами,
                       Погребены в пучине океана.
                       Победный лавр венчает нам чело,
                       Мы сбросили помятые доспехи,
                       Мы гул боев сменили шумом пиршеств
                       И клики труб музыкой сладкогласной.
                       Свиреполикий бог войны разгладил
                       Морщинистый свой лоб: уж он не мчится
                       На скакунах, закованных в броню,
                       Вселяя ужас в души побежденных;
                       Нет, развлекая дам, он бойко пляшет
                       Под нежный звон сластолюбивой лютни.
                       Но я, чей облик не подходит к играм,
                       К умильному гляденью в зеркала;
                       Я, слепленный так грубо, что уж где мне
                       Пленять распутных и жеманных нимф;
                       Я, у кого ни роста, ни осанки,
                       Кому взамен мошенница природа
                       Всучила хромоту и кривобокость;
                       Я, сделанный небрежно, кое-как
                       И в мир живых отправленный до срока
                       Таким уродливым, таким увечным,
                       Что лают псы, когда я прохожу, -
                       Чем я займусь в столь сладостное время,
                       На что досуг свой мирный буду тратить?
                       Стоять на солнце, любоваться тенью,
                       Да о своем уродстве рассуждать?
                       Нет!.. Раз не вышел из меня любовник,
                       Достойный сих времен благословенных,
                       То надлежит мне сделаться злодеем,
                       Прокляв забавы наших праздных дней.
А.В. Дружинин
Прошла зима междоусобий наших;       
                    Под Йоркским солнцем лето расцвело,
                    И тучи все, нависшие над нами,
                    В пучине океана погреблись.
                    Свое чело мы лавром увенчали,
                    Сложили прочь избитые доспехи,
                    Весельем заменили грозный бой,
                    А звуки труб - напевом песни нежной.
                    Разгладила морщинистый свой лоб
                    Война свиреполицая - и нынче
                    Не на конях, закованных в железо,
                    Разносит страх но вражеской толпе,
                    А ловко пляшет в залах, между дам,
                    Под сладострастно-тихий голос лютни.
                    Один я не для нежных создан шуток!
                    Не мне с любовью в зеркало глядеться:
                    Я видом груб - в величии любви
                    Не мне порхать пред нимфою беспутной.
                    И ростом я, и стройностью обижен,
                    Обезображен лживою природой;
                    Не кончен, искривлен, и раньше срока
                    Я выброшен в волнующийся мир;
                    Наполовину недоделок я,
                    И вышел я таким хромым и гадким,
                    Что, взвидевши меня, собаки лают.
                    Чем - в эту пору вялых наслаждений
                    И музыки, и мирного веселья -
                    Чем убивать свое я буду время?
                    Иль тень свою следить, на солнце стоя,
                    Да рассуждать о том, что я - урод?
                    Вот почему, надежды не имея
                    В любовниках дни эти коротать,
                    Я проклял наши праздные забавы -

Б.Н. Лейтин
Сегодня солнце Йорка превратило  
В сверкающее лето зиму распрей,
И нависавшие над нами тучи
Нашли могилу в бездне океана.
Сегодня, лавром увенчав чело,
Мы сбросили избитые доспехи;
Набатный гул сменился звоном кубков,
А марши грозные веселым танцем.
Лицо войны свирепой прояснилось.
Сегодня воин больше не гарцует
На статном, в сталь закованном коне,
В смятенье приводя врагов трусливых,
А резво пляшет, дамам угождая,
Под томный рокот сладострастной лютни.
Но я не создан для утех любви.
Не мне пред зеркалами красоваться:
Недостает мне величавой стати
И красоты, чтобы ходить павлином
Перед распутной и вертлявой нимфой.
Я ростом мал, нескладен, неказист;
Обманутый коварною природой,
Я недоделан при самом зачатье
И брошен в мир до срока, искривленным.
Мне стоит выйти - и собаки лают
На карлика хромого и урода.
Да, в наш ничтожный век под сенью мира
Я радости лишен. Что делать мне?..
Подглядывать за собственною тенью
Да о своем уродстве размышлять?
Мне сердцееда не пристала роль,
Не для меня и праздных дней забавы, -
Вот почему избрал я роль злодея,
Возненавидев игры наших дней.

В.Р. Поплавский
Зима тревог прошла — настало лето,
   Как после бури наступает штиль.
   Венки победы сдвинуты на брови,
   А шлемы сняты и сданы на склад.
   Умолкли пушки — зазвучали музы,
   И вместо марша — танцевальный ритм.
   Суровый воин с неприступным видом
   Не смотрит исподлобья на врага,
   А томно шепчет нежные признанья
   Возлюбленной под лютневый аккорд.
   И только я, несчастный недоносок,
   Которому и в зеркале себя
   Увидеть страшно, я, кому успехом
   У женщин пользоваться не дано,
   Лишённый всех естественных пропорций,
   Разделанный природой под орех,
   Бесформенный горбатый недомерок,
   Который был до срока выдан в свет
   Таким отвратным, что меня с рожденья
   Преследует один собачий лай, —
   Лишь только я, как нищий попрошайка,
   На этом празднике — незваный гость,
   И даже солнце, тень мою рисуя,
   Напоминает мне, что я урод.
   Конечно, я любовник никудышный
   И, видимо, в герои не гожусь —
   Мне остаётся амплуа злодея:
   Такое время — я не виноват.

Информация о произведении
Полное название: 
Ричард III, Король Ричард III, Richard III
Дата создания: 
1592-1593
История создания: 
Хроника «Ричард III» основана на «Истории Ричарда III» Томаса Мора, канцлера Генриха VIII. 
Трагедия  о  Ричарде III до  1623 года издавалась отдельно шесть раз - больше,  чем  какая-либо другая пьеса Шекспира. Она была издана отдельно еще два раза даже после F - в 1629 и 1634 годах. Первое из этих Q - вышло в 1597 году  под  широковещательным  заглавием:  "Трагедия  о  короле  Ричарде III, содержащая  его  предательские  козни  против  брата его Кларенса, жалостное убиение  его  невинных  племянников, злодейский захват им престола, со всеми прочими подробностями его мерзостной жизни и вполне заслуженной смерти". Имя
автора здесь не обозначено, но оно приведено во втором и во всех последующих изданиях,  из  которых  каждое  представляет собой перепечатку предыдущего с сохранением   большого   количества   пропусков   и   ошибок.  Так  как  по
стилю  она  принадлежит  к  ранним  произведениям  Шекспира,  а  в  сюжетном отношении тесно примыкает к  трилогии  о  Генрихе  VI,  то  несомненно,  что "Ричард III" был написан вскоре после этой трилогии, в 1592 или 1593 году.
Ричард III

На мой взгляд самая мрачная из пьес  Шекспира, что я читала . Никакого юмора,  а он есть и в "Макбете"   и в "Короле Лире".
Больше всего на меня подействовал фильм 1995 года, этот случай когда условность декораций идет на пользу. В ином случае Шекспир-пропагандист может затмить Шекспира-художника.  

Я специально почти ничего не писала об историчности пьесы. Будет специальная страница.   

 

Ответ: Ричард III

Вряд ли Шекспир здесь пропагандист. Просто он, кажется, раз в жизни нарисовал образ до конца отрицательный, без "проблесков" человечности, впоплотив его во власть имущем персонаже. И в этом есть определенное величие. Яго, например, или Гонерилью с Реганой трудно воспринимать как законченно-величественное зло - мелковат масштаб. Клавдий - не лишен человеческих свойств (монолог-покаяние, который слышит Гамлет). орстальные - и восе более подвержены "светотени". А здесь - законченные цинизм и подлость в сочетании с соответствующей силой и "однотонностью" образа производят впечатление монумента.

Ответ: Ричард III

Осознанно или нет,  но Шекспир создал миф, и послужил делу пропаганды идей Тюдоров. 
Я лично сомневаюсь, что он совсем не понимал, что история была как минимум куда сложнее .   У него есть сцена (с 3 королевами) в которой говорится, что гражданская война это плохо, и за жертвой идет жертва. Но сцена скатывается в обличение человека, который родился,  когда война уже была в разгаре.  Он мог доверять источнику, но в случае с "Макбетом" очевидно, что он переделал источник ради короля.  
Как художник он мог воплотить свой замысел в любом другом антураже.  Он выбрал именно эту историю, и  даже усилил мотивы официальной истории.  Что же это , если не пропаганда.

Ответ: Ричард III

Думаю, это то, что называется "подходящим материалом". История Шекспира, имхо, волновала мало. Он легко переплетает историю, миф, легенду, быт. Причем совершенно произвольно, на первый взгляд. Мне кажется, он, как истинный драматург, видит изначально героя и его трагедию, а затем подбирает подходящие образы из разных "источников" для воссоздания этой трагедии. если посмотреть, то иногда толчком к "сборке" служит сам сюжет (Гамлет, например, и по-другому осмысленная месть), иногда - личность (как раз Ричард III или Макбет), иногда - чувство как таковое (Ромео и Джульетта). Поэтому историзм ему чужд как класс. Это слишком жесткая схема, не позволяющая выразить "вечный" характер коллизии. Что-то сродни вашему пониманию фантастики: очистка эксзистенциального  от "случайности", наносов, условностей, налагаемых эпохой.

Ответ: Ричард III
Именно, что фантастика.    Я об этом и говорю -  условные декорации, а не Англия 15 века.    Тогда это действительно величайшая трагедия.   Поэтому мне и нравится фильм 1995 года, где условная Англия 1930-х и почти нацизм, в других же постановках Шекспира условности и современность мне мешают. 

 

Что же касается того, что история Шекспира мало интересовала -  только в том смысле, что он   не обращал на нее внимание.   Но он искренне или нет излагал то, что было надо власти. Возможно считал, что это не важно, а главное искусство, возможно верил.  Образ Бланко в "Макбете"  и намеки на  потомков не могли появится случайно или быть условными.
И четкая позиция за Ланкастеров не могла появится случайно.     Ибо ничто не мешало создать образ гада на фоне ситуации, когда либо мир, либо Йорки и Ланкастеры одинаково  "хороши ". Более или менее все пришло в норму, а тут интриги, убийства.  И пришлось последнему   Ланкастеру  с последними Йорками убить злодея. 

Ничто не мешало поместить историю в более давние времена. Одна римская история чего стоит.  Правда Шекспир был не шибко образован, и все источники, которыми он пользовался были английскими (чего не понимают почему те, кто ищут автора среди придворных), так  что может просто не знал.

 

Ответ: Ричард III

Ничто не мешало, конечно. Но во-первых, он создавал, как чуствовал, во-вторых есть законы драматургии, которая все же не роман. И слишком сложные нюансы историзма и политической позиции ей вообще, мне кажется, недоступны в силу того, что зритель увидит только героев и поступки, а не обоснования и объяснения. Поэтому ситуация "все хороши" принципиально не подходит трагедии, только средней драме.  В этом смысле Ричард - личность, пусть и негативная.  И его трагедия принадлежит только ему. Остальное - фон, его выделяющий.

Ответ: Ричард III

"Все хороши" в кавычках потому, что в конце гражданской войне обычно все стороны  ведут себя плохо.  А не все тихо и спокойно.
Инклинг, я не о злодее Ричарде. Это можно объяснить драматургией.
А вот гады Йорка убили кровинушка Ланкастера объяснить драматургией никак нельзя.   Ибо  он пару раз пытается написать, про то, что война это страшно, но скатывается в  обвинение одной стороны.

  Драматургии это не только не помогает, но и ее мешает. Ибо есть история большой семьи, в которой есть мать, сын-король, его жена, семеро детей, два брата, их дети.  И все это разрушено потому, что младший  брат захотел власти.   Вот тогда все внимание было бы  на него, на его демонический образ.     Это если бы Шекспир действительно хотел бы написать про злодея, он бы написал так. Но он с самого начал  сосредоточился на вине Йорков перед Ланкастерами. Отсюда странный образ Бэкингема (помогал Ричарду и вдруг передумал, но нет, он то не враг Ланкастеров), ангелоподобный граф Ричмонд и так далее. 
Причину этому очевидна.  Именно так преподносила всю эту историю пропаганда Тюдоров, и Шекспир активно в ней поучаствовал, так что Тюдоров давной нет, а идеи их живут.

Ответ: Ричард III

The Winter of Our Discontent - так называется роман Стейнбека ("Зима тревоги нашей"). Так вот он откуда взял это название - из "Ричарда III". Для меня это открытие, однако :)
-----------------------------------------------------------------
Tempora mutantur et nos mutamur in illis