Рецензия на "Мы" Е. Замятина

Средняя оценка: 7.9 (7 votes)
Полное имя автора: 
Оруэлл Джордж

В мои руки наконец-то попала книга Замятина «Мы», о существовании которой я слышал еще несколько лет тому назад и которая представляет собой любопытный литературный феномен нашего книгосжигательского века. Из книги Глеба Струве(1) «Двадцать пять лет советской русской литературы» я узнал следующее.
Замятин, умерший в Париже в 1937 году, был русский писатель и критик, он опубликовал ряд книг как до, так и после революции. «Мы» написаны около 1923 года, и, хотя речь там вовсе не о России и нет прямой связи с современной политикой — это фантастическая картина жизни в двадцать шестом веке нашей эры, — сочинение было запрещено к публикации по причинам идеологического характера. Копия рукописи попала за рубеж, и роман был издан в переводах на английский, французский и чешский, но так и не появился на русском. Английский перевод был издан в США, но я не сумел достать его; но французский перевод (под названием «Nous Autres») мне наконец удалось заполучить. Насколько я могу судить, это не первоклассная книга, но, конечно, весьма необычная, и удивительно, что ни один английский издатель не проявил достаточно Предприимчивости, чтобы перепечатать ее.
Первое, что бросается в глаза при чтении «Мы», — факт, я думаю, до сих пор не замеченный, — что роман Олдоса Хаксли «О дивный новый мир», видимо, отчасти обязан своим появлением этой книге. Оба произведения рассказывают о бунте природного человеческого духа против рационального, механизированного, бесчувственного мира, в обоих произведениях действие перенесено на шестьсот лет вперед. Атмосфера обеих книг схожа, и изображается, грубо говоря, один и тот же тип общества, хотя у Хаксли не так явно ощущается политический подтекст и заметнее влияние новейших биологических и психологических теорий.
В романе Замятина в двадцать шестом веке жители Утопии настолько утратили свою индивидуальность, что различаются по номерам. Живут они в стеклянных домах (это написано еще до изобретения телевидения), что позволяет политической полиции, именуемой «Хранители», без труда надзирать за ними. Все носят одинаковую униформу и обычно друг к другу обращаются либо как «нумер такой-то», либо «юнифа» (униформа). Питаются искусственной пищей и в час отдыха маршируют по четверо в ряд под звуки гимна Единого Государства, льющиеся из репродукторов. В положенный перерыв им позволено на час (известный как «сексуальный час») опустить шторы своих стеклянных жилищ. Брак, конечно, упразднен, но сексуальная жизнь не представляется вовсе уж беспорядочной. Для любовных утех каждый имеет нечто вроде чековой книжки с розовыми билетами, и партнер, с которым проведен один из назначенных сексчасов, подписывает корешок талона. Во главе Единого Государства стоит некто, именуемый Благодетелем, которого ежегодно переизбирают всем населением, как правило, единогласно. Руководящий принцип Государства состоит в том, что счастье и свобода несовместимы. Человек был счастлив в саду Эдема, но в безрассудстве своем потребовал свободы и был изгнан в пустыню. Ныне Единое Государство вновь даровало ему счастье, лишив свободы.
Итак, сходство с романом «О дивный новый мир» разительное. И хотя книга Замятина не так удачно построена — у нее довольно вялый и отрывочный сюжет, слишком сложный, чтобы изложить его кратко, — она заключает в себе политический смысл, отсутствующий в романе Хаксли. У Хаксли проблема «человеческой природы» отчасти решена, ибо считается, что с помощью дородового лечения, наркотиков и гипнотического внушения развитию человеческого организма можно придать любую желаемую форму физического и умственного развития. Первоклассный научный работник выводится так же легко, как и полуидиот касты Эпсилон, и в обоих случаях остатки примитивных инстинктов вроде материнского чувства или жажды свободы легко устраняются. Однако остается непонятной причина столь изощренного разделения изображаемого общества на касты. Это не экономическая эксплуатация, но и не стремление запугать и подавить. Тут не существует ни голода, ни жестокости, ни каких-либо лишений. У верхов нет серьезных причин оставаться на вершине власти, и, хотя в бессмысленности каждый обрел счастье, жизнь стала настолько пустой, что трудно поверить, будто такое общество могло бы существовать.
Книга Замятина в целом по духу ближе нашему сегодняшнему дню. Вопреки воспитанию и бдительности Хранителей многие древние человеческие инстинкты. продолжают действовать. Рассказчик, Д-503, талантливый инженер, но, в сущности, заурядная личность вроде утопического Билли Брауна из города Лондона, живет в постоянном страхе, ощущая себя в плену атавистических желаний. Он влюбляется (а это, конечно, преступление) в некую I-330, члена подпольного движения сопротивления, которой удается на время втянуть его в подготовку мятежа. Вспыхивает мятеж, и выясняется, что у Благодетеля много противников; эти люди не только замышляют государственный переворот, но и за спущенными шторами предаются таким чудовищным грехам, как сигареты и алкоголь. В конечном счете Д-503 удается избежать последствий своего-безрассудного шага. Власти объявляют, что причина недавних беспорядков установлена: оказывается, ряд людей страдают от болезни, именуемой фантазия. Организован специальный нервный центр по борьбе с фантазией, и болезнь излечивается рентгеновским облучением. Д-503 подвергается операции, после чего ему легко совершить то, что он всегда считал своим долгом, то есть выдать сообщников полиции. В полном спокойствии наблюдает он, как пытают I-330 под стеклянным колпаком, откачивая из-под него воздух.
«Она смотрела на меня, крепко вцепившись в ручки кресла, смотрела, пока глаза совсем не закрылись. Тогда ее вытащили, с помощью электродов быстро привели в себя и снова посадили под Колокол. Так повторялось три раза — и она все-таки не сказала ни слова. Другие, приведенные вместе с этой женщиной, оказались честнее: многие из них стали говорить с первого же раза. Завтра они все взойдут по ступеням Машины Благодетеля».
Машина Благодетеля — это гильотина. В замятинской Утопии казни — дело привычное. Они совершаются публично, в присутствии Благодетеля и сопровождаются чтением хвалебных од в исполнении официальных поэтов. Гильотина — конечно, уже не грубая махина былых времен, а усовершенствованный аппарат, буквально в мгновение уничтожающий жертву, от которой остается облако пара и лужа чистой воды. Казнь, по сути, является принесением в жертву человека, и этот ритуал пронизан мрачным духом рабовладельческих цивилизаций Древнего мира. Именно это интуитивное раскрытие иррациональной стороны тоталитаризма — жертвенности, жестокости как самоцели, обожания Вождя, наделенного божественными чертами, — ставит книгу Замятина выше книги Хаксли.
Легко понять, почему она была запрещена. Следующий разговор (я даю его в сокращении) между Д-503 и I-330 был бы вполне достаточным поводом для цензора схватиться за синий карандаш:

— Неужели тебе не ясно: то, что вы затеваете, — это революция?
— Да, революция! Почему же это нелепо?
— Нелепо — потому что революции не может быть. Потому что наша революция была последней. И больше никаких революций не может быть. Это известно всякому...
— Милый мой, ты — математик. Так вот, назови мне последнее число.
— То есть?.. Какое последнее?
— Ну, последнее, верхнее, самое большое.
— Но, I, это же нелепо. Раз число чисел бесконечно, какое же ты хочешь последнее?
— А какую же ты хочешь последнюю революцию?

Встречаются и другие пассажи в том же духе. Вполне вероятно, однако, что Замятин вовсе и не думал избрать советский режим главной мишенью своей сатиры. Он писал еще при жизни Ленина и не мог иметь в виду сталинскую диктатуру, а условия в России в 1923 году были явно не такие, чтобы кто-то взбунтовался, считая, что жизнь становится слишком спокойной и благоустроенной. Цель Замятина, видимо, не изобразить конкретную страну, а показать, чем нам грозит машинная цивилизация. Я не читал других его книг, но знаю от Глеба Струве, что он прожил несколько лет в Англии и создал острые сатиры на английскую жизнь. Роман «Мы» явно свидетельствует, что автор определенно тяготел к примитивизму. Арестованный царским правительством в 1906 году, он и в 1922-м, при большевиках, оказался в том же тюремном коридоре той же тюрьмы, поэтому у него не было оснований восхищаться современными ему политическими режимами, но его книга не просто результат озлобления. Это исследование сущности Машины — джинна, которого человек бездумно выпустил из бутылки и не может загнать назад. Такая книга будет достойна внимания, когда появится ее английское издание.

_____

 
1) Из книги Глеба Струве... — В письме от 17.II.1944 г. Оруэлл благодарит Струве за присылку этой книги. В этом же письме он пишет: «Вы меня заинтересовали романом «Мы», о котором я раньше не слышал. Такого рода книги меня очень интересуют, и я даже делаю наброски для подобной книги, которую раньше или позже напишу» (СЕ, III, 95). Интересно, что в этом же письме Оруэлл сообщил Струве и о замысле «Скотного двора» (без названия) и выразил опасение, что из-за политической конъюнктуры у него будут трудности с публикацией. [обратно]
Второй раз Оруэлл написал о Замятине в январе 1947 г., когда был анонсирован английский перевод «Мы» (он не состоялся; «Мы» вышло в английском переводе в США в 1925 г., а в Англии — только в 1969 г.) У. Стейнхофф считает, что Оруэлл прочитал «Мы» на французском языке («Nous Autres») между июнем 1944 г. и осенью 1945 г., т. е. после возникновения замысла «1984» — см. комментарий к роману — (Steinhоff W. Op. cit., p. 226).
В 1948 г. в письме к Глебу Струве Оруэлл сообщает, что собирается написать статью о Замятине для «Литературного приложения» к «Тайме» и разыскивает его вдову в связи с планом публикации других книг Замятина (неосуществленным) (СЕ, IV, 417).
В марте 1949 г. Оруэлл пишет Ф. Уорбургу: «Это возмутительно, что книга такой удивительной судьбы и такого огромного значения не выходит к читателю» (СЕ, IV, 486). Таким образом Оруэлл (в отличие от О. Хаксли) всячески пропагандировал книгу, оказавшую столь сильное и явное влияние на его роман.
Уже в этой рецензии определяется главный вызов Оруэлла Замятину (и Хаксли) — неприятие схемы будущего государства, которое компенсирует отнятую у граждан свободу покоем и благополучием. Скорее, по Оруэллу, за несвободой последуют лишения и террор.

Комментарии и примечания: В. А. Чаликова
 

Информация о произведении
Полное название: 
Рецензия на "Мы" Е. Замятина
Дата создания: 
1946
История создания: 

см. в примечаниях к статье Оруэлла

Ответ: Рецензия на "Мы" Е. Замятина

Вот после этой рецензии я когда-то и пошла читать "Мы". ) А Рецензент (Мартыненко) что-то не то говорит. Потому как если рыба не летает, то и делать ей в небе нечего. Для нее вода есть. Другая все-таки стихия.  У Хаксли, действительно, не очень понятно, от чего он предостерегает и с чего бы нам такими стать. Поэтому и не страшно.

Ответ: Рецензия на "Мы" Е. Замятина

гм, не думаю, что ОДНМ был задуман Хаксли как некое Предупреждение. Собсно Х. всю жизнь с переменным успехом искал оптимальные социальные и ментальные конфигурации.В какой-то период времени он нашел техногенную цивилизацию ОДНМ, довел ее до некоторого совершенства, поместил туда Человека и понял, что это финиш. Это не предостережение, это мат. модель. И в этом, в отличие от 1984 и Мы, особый магнетизм романа(с художественной т.з. текст вполне средний), мир ОДНМ не пугает, а скорее совсем наоборот

Ответ: Рецензия на "Мы" Е. Замятина

Да, я тоже не думаю, что это осознанное предостережение. Но и до математической модели, имхо, не дотягивает. Как раз по указанной причине: Хаксли опять не справился (как и в эссе) с адекватным художественно-словесным выражением продуманной и принятой идеи. Поэтому у романов, где идея и форма адекватны друг другу, все-таки большая сила воздействия.
P. S.  А мир лично меня все равно пугает )

Ответ: Рецензия на "Мы" Е. Замятина

верно, не пугает. я, правда, давно читал, но впечатление помню. не пугает.

Ответ: Рецензия на "Мы" Е. Замятина

А что тогда? Привлекает? )

Ответ: Рецензия на "Мы" Е. Замятина

Пугает-пугает. Это просто вы бесстрашные. Нет, дивный новый мир - это, конечно, не тот ужас, который Оруэлл нарисовал, но все равно кошмар. Честно говоря, крыса, рвущаяся к лицу, и электрошок, когда ребенок (пусть даже клон) тянется к цветку - вещи равноценные, имхо.

Ответ: Рецензия на "Мы" Е. Замятина

нет, а если ребенок тянется, извините, к какашке, вы разве не даете ему подзатыльник и не дергаете резко за руку? вас же никто не обучал бить подзатыльники, вы можете не расчитать силу, можете дернуть и вывихнуть ему руку и т.п., а электрошок - это гуманно, величина заряда расчитана, чтобы не повредить малышу и даже не больно я думаю )

Ответ: Рецензия на "Мы" Е. Замятина

Не дергаю) и подзатыльников не даю)
история про какашки, раз уж речь зашла о них: младшему моему племяннику два года. Семья живет в частном доме. однажды нынешним летом сестра возилась со всякими домашними делами,  отвлеклась, пока сын гулял во дворе. спохватилась:
- Егорка, иди сюда!
Появляется Егорка без трусов. Говорить еще членораздельно не умеет, где трусы потерял, объяснить не может.
началось следствие. Трусы были найдены за домом, а рядом, на дорожке - аккуратная кучка какашек, в которую этот самый Егорка понавтыкал всяких палочек. Человек делал тортик со свечками...

Ответ: Рецензия на "Мы" Е. Замятина

Бенефактор, вы рассказ Стивена Кинга "Корпорация «Бросайте курить!»" не читали? Прочтите... гарантирую, вам должно понравиться. Там тоже такие гуманные методы с электрошоком практикуются. :) Но уже для отучивания взрослых от пагубной привычки курить.

Ответ: Рецензия на "Мы" Е. Замятина

ОДНМ, страшен не ужасом, а тоской. Примерно так же как 451 градус. Тоска которую можно глушить только отключив думалку. А Мат модель там, мягко говоря плохая. Индеец в мат модель не вписівается. Никак. Он там инопланетянином віглядит.

Ответ: Рецензия на "Мы" Е. Замятина

бенефактор, взрослый со своей колокольни судит, что ребенку не надо, к чему прикасаться нельзя. А ребенку интересно.
та же ситуация: вам хочется свободы, а Большой Брат лупит вам по затылку:
- Это гадость! никогда не трогай ее руками!
ну и , естественно, чтобы вас убедить, понадобится что-то посильнее подзатыльника - крыса, например. Или лоботомия) Или к книжкам электрошок в гуманных дозах подключать)))

Ответ: Рецензия на "Мы" Е. Замятина


Я вот правда одного не понимаю. Почему рецензии должны пересказывать текст произведения.
Для кого их пишут - для тех кто уже читал или для тех, кто только собирался.

Ответ: Рецензия на "Мы" Е. Замятина

я понял вашу мысль, маматата, но есть цели, а есть средства. Если вашей целью является отучить ребенка тянуться к цветам или какашкам, то вы должны признать, что небольшой электрический разряд гуманнее, действеннее и безопаснее грубого рукоприкладства )
Другое дело, что, например, вы лично принципиально воздерживаетесь от физического воздействия в воспитательных целях, т.е. используете другие средства: промывание мозгов и пр. , но это уже другая история, тут нет противоречия

Ответ: Рецензия на "Мы" Е. Замятина

все, нет у меня никаких мыслей.

Ответ: Рецензия на "Мы" Е. Замятина

Пенелопа, рецензия предназначена для тех, кто читал или хотя бы в курсе процесса. Это - осмысление, а не рекомендация. В отличие от отзыва.
Кстати, мне пересказ содержания не мешает читать. Скорее, наоборот, приглашает к диалогу. Потому как фабула - фабулой, а вот сюжет я почти стопроцентно во многих его частях увижу по-другому. Потому как пересказ - это авторский текст автора рецензии (отзыва), а исходный текст может оказаться совсем иным. Как в данном случае, например.

Ответ: Рецензия на "Мы" Е. Замятина

вы меня пугаете, маматата)

Ответ: Рецензия на "Мы" Е. Замятина