Политический текст

Средняя оценка: 6.2 (6 votes)
Полное имя автора: 
Гольдштейн Александр Леонидович

В разговоре неуважительно отозвались об Оруэлле — англичанин, было сказано, всего лишь писатель легко читаемых книг, каждая из которых — простая схема управления эффектами, эффектами читательских страхов. Этого я стерпеть не могу, незамедлительно письменно откликаюсь. Оруэлл был ясновидящим, то есть в максимальном объеме исполнил предельную, согласно Рембо, задачу поэта — осуществляемая при помощи слова, она словом не замыкается, выводя поэта туда, где ему предстоит выполнять и иные, помимо словесных, обязанности (о них в другой раз, сам Рембо не очень отчетливо описал их в потрясающем письме к Изамбару, но они есть, эти задачи). Ясновидящий — это тот, кто ясно видит вещи, в обладании которыми отказано его органам чувств, и, компенсируя эту нехватку, созерцает их внутренним взором, делая достоянием своего внутреннего, безупречно справедливого опыта; мы с высокой степенью вероятности можем говорить о буквальной, физической проявленности этого взора и опыта, что, конечно, не отменяет их мистического содержания, смысла. Как Сведенборг, озаряемый вспышкою понимания, чьим счастливым пленником он стал в 1745 году и с той поры до самой смерти с ним не прощался, увидел иерархии ангельских чинов, их свечение, одежды, строй и порядок, а равно проник в сущность брака на небесах, в управление адом и соединение человека — через духов — с адским огнем, так Оруэлл из такого же непостижимого далека узнал реальный, осязаемый план коммунизма.
Ко времени, когда он писал «Ферму зверей» и «1984», было накоплено множество сведений о политической структуре советского общества, о происходящих в его недрах и на его поверхности процессах, к которым история приговорила страну, так что любой западный человек, возникни у него желание непредвзято ознакомиться с принципами русского эксперимента без того, чтобы предпринимать опасное путешествие в СССР, мог удовлетворить свое любопытство, разыскав соответствующий материал в книгах. В них подробно рассказывалось о лагерях, унижениях, селекциях классов, сословий и наций. Западный читатель, даже если он не очень доверял изображенным в этих книгах курганам гекатомб и относил их масштабы на счет экзальтированности авторов, в целом был способен воспринять общий характер сообщавшихся ему сведений, ибо генеральная логика без остановки карающего государства могла быть сопоставлена с другими известными из истории образцами репрессивных политик и потому умещалась в сознании (не умещались в нем, повторяю, лишь цифры потерь, но их делили на пять и на десять — в итоге усваивались и они). Но никакие исследования и даже свидетельские показания не позволяли западным людям понять, что коммунизм как реальность — это, в первую очередь, гадкая еда, дрянная одежда, крошащиеся сигареты, холодные или, наоборот, душные, непроветренные помещения, что это чрезвычайная скученность, бедность, половая неудовлетворенность и обилие истероидных реакций — все то, что показал Оруэлл.
Он дал непревзойденный по глубине эмпатии пример проникновения в психосоматику коммунизма, в феноменологию его коллективного и индивидуального тела — дурно кормленного, усталого, с недолеченными болячками. Он отождествился с этим измученным организмом, с его пластикой, мышлением, речью, типовыми повадками, растворившись в них подобно этнографу, исчезающему в своей полевой среде (именно так, по Калассо, исчезает в изучаемом мифе филолог); но если этнограф реализует свое проникновение во плоти, то Оруэлл, и в этом удивительность им содеянного, совершил его в духе — он пресуществился в советское тело, оставаясь вдалеке от него.
Прав Смирнов Алексей: английский автор Оруэлл в одиночку продолжил путь русской литературы, сделав то, что должны были сделать русские авторы. Не имея непосредственных советских впечатлений, он превратил чужой, иностранцем, по идее, не познаваемый опыт в собственный, свой, в личную драму физически ощутимого присутствия в описанном им мире. Благодаря Оруэллу была спасена честь русской литературы, ибо он, ведомый убитой душою ее, отобразил не идеологический, но глубочайший телесно-душевный срез бытия, от которого она в страхе отшатывалась, а людям, жившим вне пределов советского космоса, стала доступна тактильная природа последнего. Оруэлл провел свою линию как ясновидящий и поэт, он выдерживает сравнение с самыми высокими эмиссарами мировой поэтической воли.

 

 


 

ЗРИМЫЕ ОБРАЗЫ

http://img150.imageshack.us/img150/9757/ph003ltj7.jpg
http://img150.imageshack.us/img150/9232/stopbushkc9.jpg
http://img150.imageshack.us/img150/3424/1984cr7.jpg

Информация о произведении
Полное название: 
Политический текст
Дата создания: 
1999-2001
История создания: 

Переработано из мини-эссе о романе "1984", "Лучшее лучших, часть вторая"

 

                 

Ответ: Политический текст

Конечно, не первое высказанное мнение (от которого автор отталкивается), но, имхо - и не второе. Мне кажется, незачем сваливать на СССР всю атмосферу этого романа. Это мы отождествляем и находим. Зарождающийся или воплотившийся (в нацизме) тоталитаризм, мне думается, был разлит во всей западной цивилизации.  "Глобализация" подходов, массовость, конвейерность именно в то время достигали максимума. Это после, уже в 60-х началось обратное движение к разделению, индивидуализации, пусть и ложной, иллюзорной и т. д. Так что Оруэлл вполне мог видеть и логическое завершение западной цивилизации вообще. Недаром он не показывает другие государства и можно заключить, что они такие же.

Ответ: Политический текст

про запад не знаю. а про ссср - все это правда. просто вы не жили в рабочей слободке на миллион человек. и не отоваривались на талоны по 200 гр. сливочного масла на человека в месяц. и еще повезет, если не протухшее.

Ответ: Политический текст

Лок, вы возражаете так, словно я отрицаю, что в СССР все это было. Так я и не говорю, что неправда. И на талоны отоваривались, было дело ))
Я только говорю, что приписывать Оруэллу ясновидение в отношении именно Советского Союза, имхо, не очень обоснованно. Материала для прогнозов хватало и без этого. Разумеется, исключать СССР из картины не стоит. Но еще раз повторяю: если бы речь шла о конкретном эксперименте в конкретной стране, то иной, свободный мир присутствовал хотя бы в качестве мечты или маяка, возможной, хотя и недосягаемоцй пристани. Вряд ли для англичанина Оруэлла эксперимент в России означал крушение всего мира, как это было для тех, кто оставался здесь, у нас. В такую степень проникновения мне сложно поверить, в том числе и благодаря самому тексту.

Ответ: Политический текст

согласен. но ведь именно социализму склонны были приписывать исключение из правил, и советская пропаганда на это хорошо поработала, всякие эренбурги и фейхтвангеры. а оруэлл это разоблачил, сказал: ребята, там еще хуже, чем у нас, чем даже у немцев во время войны, не обманывайтесь, пожалуйста, вот придет большой брат, сами увидите, а лучше - держите его, родимого, за железным занавесом, пока он атомной бонбы боится. и как в воду глядел - действительно, боялся, сразу свою клепать стал. так что нормальный ясновидец. ясно видел и ясно выразил. причем, тактильно, иначе бы они, евро-американцы, не поняли, они тоже сильно идеологизированы. сартры им мозги засирали.

Ответ: Политический текст

Да думаю, никто особенно не был склонен. И европейский либерализм никогда не был стольо радикален, чтобы прославлять советский эксперимент во всех его проявлениях. Идеи Сартра и даже Фейхтвангера - не более чем классический философский социализм. Здесь скорее наши пропагандистские натяжки поработали, дабы убедить нашего читателя, что лучшие люди мира с ним заодно )
Но в целом, конечно, так. И это резко снижает степень "провиденциальности" Оруэлла с прозрения закрытой, эзотерической истины до качественного прогноза путем доведения идеи до логического завершения.