Орестея

Средняя оценка: 10 (2 votes)

...И ужас шел от них. В их черепах горящих
Клубился мыслей рой, стремительных, свистящих,
Что жгли надменный грех, боролись с подлым злом
И гордой на чело ложились диадемой —
Неумолимою и грозною эмблемой
Змей, что сплелись клубком.

О змеи тайные Минервы исступленной,
Драконы-божества, пророчицы-горгоны,
Стон подхватив людской в неистовстве своем,
Всем нам несете вы пример и поученье.
Вы для народных масс, для зла и преступленья —
И мудрость светлая и черной кары гром.

/В. Гюго/

* * *
Трилогия Орестея создает ошеломляющее ощущение значимости прошлого. Сеть обстоятельств, в которых люди должны действовать и из которых они не могут выпутаться, как сильно бы они этого не хотели. Формируется контекст, где должны действовать все мифологические герои и героини – Агамемнон, Клитемнестра, Кассандра, Эгисф, Орест, Электра. Когда Клитемнестра вынудила Агамемнона пройти по пурпурным коврам, -перед нами предстает яркий символ того, что Агамемнон не может убежать от прошлого. Клитемнестра спросила: «А как бы поступил Приам, по-твоему?» Агамемнон ответил: «Он по ковру наверно бы прошествовал» - другими словами, Агамемнон с неизбежностью обнаруживает, что идет по следам Приама. Необходимо также описать «предысторию» Орестеи: Клитемнестра сама идет по следам своей сестры Елены, когда совершает прелюбодеяние с Эгисфом (заметим, что и в том и в другом случае это оказалось гибельным для самих изменниц и для окружающих). Клитемнестра зарубает секирой Агамемнона и описывает свой поступок как хорошо расставленную ловушку (сеть) для врага, из которой жертва не может вырваться. После совершенного убийства ослепленной триумфом Клитемнестре искренне кажется, что она сможет избежать печальной участи: она говорит Фурии, преследующей кровавые убийства – «…пусть отныне навек он (демон) покинет наш дом и в другую семью цепь смертей унесет».

Сцена убийства Орестом Эгисфа. Эсхил. "Орестея".
Роспись краснофигурной амфоры. Южная Италия

Однако третья часть трилогии доказывает, что люди не могут с легкостью избежать прошлого. Мы видим, насколько прочно связаны друг с другом Орест и Электра, когда они совершают посмертный ритуал, вступая в контакт с духом их умершего отца Агамемнона. Таким образом, они психологически подготавливаются к тому, чтобы самим стать убийцами: Орест и Электра являются теми, кем их сделало прошлое. Продемонстрировав всем гражданам трупы Клитемнестры и Эгисфа, Орест также показал окровавленную одежду, в которой запутался Агамемнон и был убит Клитемнестрой. Орест и Электра тоже опутаны прошлым, опутаны последствиями своей мести. Перед нами кровная месть: традиция, ввергающая молодое поколение в грехи предыдущих поколений, ограничивающая и формирующая свободу выбора и поступков.
Только в третьей части, в Эвменидах, мы становимся свидетелями постепенного избавления от груза и сетей прошлого. Благодаря поддержке Аполлона в Дельфах и Афины в Афинах Орест избавился от религиозной нечистоты, которая ложится на матереубийцу, пройдя (всего лишь!) через суд афинских старейшин. Здесь Афина совершает сложное компенсирующее действие. Оно обеспечивает присвоение и удержание прав, принадлежавших Фуриям, афинскому закону. Именно по суду могут выноситься приговоры, и это дает надежду на то, что замкнутый кровавый круг насилия и кровавой мести может прерваться более эффективным способом, чем взаимное истребление.
/Р. Бакстон. Герой греческих трагедий: человек или супермен/

Аполлон совершает обряд очищения над Орестом

* * *
Этическая проблематика эсхиловской драматургии с наибольшей глубиной раскрывается в «Орестее». Лежащий в ее основе миф представляет, вообще говоря, идеальный пример действия архаического закона кровной мести, которая у предшественников Эсхила уже не играла никакой роли: за убитого соотечественника платили выкуп, смягчающий сердца родных, или, на худой конец, виновный покидал родину и искал приюта на чужбине, где ему часто жилось ничуть не хуже, чем дома. Эсхил, напротив, снова вызывает к жизни этот древнейший пласт родовой морали: «Пусть за смертельный удар будет отплачено смертельным ударом. Свершившему — пострадать. Так гласит трижды старое слово». Найдем мы у Эсхила и отчасти выработавшиеся уже в литературе VII—VI вв. субъективные мотивы, побуждающие Агамемнона к разорению Трои, Клитемнестру  — к убийству Агамемнона, Ореста — к мести за отца, причем каждый из участников этой кровавой вереницы рассматривает свое поведение как акт мести, расплаты «мерой за меру».
Однако кровная месть, как и многие другие категории архаической этики, подчиняется в «Орестее» новому, более высокому моральному принципу — божественной справедливости. «Трижды старое слово» оказывается одновременно требованием Дики, чье вмешательство не случайно характеризуется в трилогии как расплата и кара. Оценку поведения человека Эсхил возводит на более высокую ступень, чем индивидуальное право на месть; он проверяет его нормами высшей, объективной закономерности, олицетворяемой в понятии (или образе) Справедливости: тот, кто в упоении богатством попирает священный алтарь Справедливости, погибнет от неотвратимого удара божества.
/В. Н. Ярхо. На рубеже двух эпох/

Информация о произведении
Полное название: 
Орестея, Oresteia
Дата создания: 
458 г. до н. э.
  • Работы (3)